Миссия в Париже

Сванте понял сомнения комиссара, сердито пробормотал по-шведски:

– Красные, белые, серо-буро-малиновые. Мир сошел с ума!

– Чего это он? – спросил у Кольцова Миронов.

– Не видишь, ругается. Ему тоже, как я понимаю, не с руки встречаться с Антантой.

– Тут наши интересы совпадают, – согласился Миронов. – Был бы рупор, можно было бы спросить, кто такие?

– Ну да! Вы белые или красные? Так, что ли?

– Можно как-то дипломатичнее.

– А вдруг они не учились в дипломатическом колледже?

Сванте внимательно следил за разговором своих пассажиров.

Понимал, что они тоже обсуждают создавшуюся ситуацию. И, то ли что-то поняв из разговора, то ли сам пришел к такой же мысли, он торопливо нырнул в рубку и вынес оттуда жестяный рупор, вручил его Кольцову.

– И имя у одного, заметьте, не русское: Брамапутра. Из индусов, что ли? Индусы у англичан служат, – высказал опасение Миронов. – А ну как вместо ответа долбанут из пушки?

– И это не исключается, – согласился Кольцов, но тут же успокоил Миронова: – В таком тумане с первого разу вряд ли попадут.

– Ну да! Оно, конечно, лучше, если со второго, – ухмыльнулся Миронов.

Кольцов приставил к губам рупор, подул в него и затем громко откашлялся.

– Слыхал, Брамапутра? Вроде люди? – донеслось из тумана. – Давай подгребем чуток.

– Люди нынче разные. Может, еще постоим? Туман скоро сойдет.

– Выполняй приказ.

– Есть, командир!

– Похоже – наши, – сказал Кольцов.

Вскоре неподалеку застучал двигатель, и спустя короткое время сквозь пелену тумана медленно проступили очертания сторожевого катера.

Он поначалу замедлил движение, почти остановился. Видимо, оттуда внимательно рассматривали незнакомое суденышко. Но поняли, что оно им вряд ли может представлять угрозу – и катер снова двинулся. По его палубе прогрохотала тяжелая обувь, и в их сторону медленно развернулись стволы двух станковых пулеметов.

Катер приближался, стала хорошо просматриваться его мачта. И Сванте и Кольцов одинаково пристально вглядывались в ее верхушку, где обвисал в безветрии кусок ткани. Но из-за серого туманного рассвета они никак не могли рассмотреть ее цвет.

Но вот катер развернулся и слегка покачнулся на тихой волне, ткань на мачте распрямилась. Флаг был темный, слегка смахивал на пиратский. И они поняли: когда-то он был красный, со временем его хорошо прокоптила высокая дымная труба.

– Пирате? – ухмыльнулся Сванте.

– Наши. Красные, – поправил его Кольцов и добавил: – Большевики."

"Сванте с тихой радостью смотрел на приближающийся сторожевой катер.