Живы, здоровы. Там, в Основе, Павло Заболотный такую коммунию разворачивает. На днях съездим, порадуешься.
– Сегодня.
– Что – «сегодня»? – не понял Гольдман.
– Сегодня поедем в Основу, – упрямо произнес Кольцов.
– А ну как Менжинский уже знает о твоем прибытии? Позвонили из Москвы. И он планирует впрячь тебя в какое-то неотложное дело? Не зря ведь каждый день про тебя спрашивал.
– Значит, будем считать это первой проблемой, которую надо решить.
Гольдман удивленно покачал головой:
– А что, много других?"
"– День только начинается.
– Что за спешка, Паша? Ты меня давно знаешь. Я всегда понимал тебя с полуслова, иногда даже с одного взгляда. Но ты что-то недоговариваешь, и я никак не пойму, в какой помощи ты нуждаешься? – рассердился Гольдман. – Не цеди по капле, выливай сразу все проблемы!
– Хорошо, – согласился Кольцов. – Вы уже знаете, что мне довелось побывать в Париже.
– Неужели дама? – попытался догадаться Гольдман.
– Дамы – это больше по вашей части, Исаак Абрамович.
Гольдман коротко самодовольно хохотнул.
– Это – мужчина. Он помог нам там, в Париже, сделать то, что ни я, ни мои товарищи сделать бы не смогли. В обмен он выказал желание вернуться в Россию. В нашу Советскую Россию. И я пообещал ему помочь в этом, а затем, уже в России, всячески побеспокоиться о его будущем.
– Вот теперь все понятно, – сказал Гольдман. – Сегодня же переговорим с Менжинским и возьмем его в ЧК. У него какая специальность?
– Весьма редкая, – ответил Кольцов. – Но, к сожалению, совершенно не для нашего ведомства.
– Ты меня заинтриговал, Паша! – Гольдман вопросительно посмотрел на Кольцова. – Скажи, кто же он?
– Надеюсь, это останется между нами, – предупредил Кольцов.
– Зачем такие слова! – даже обиделся Гольдман. – Ты же меня хорошо знаешь!
– Он – аферист, – вздохнул Кольцов.
– Аферист? Это – хорошо. Это вполне в твоем стиле, – стал добродушно выговаривать Кольцову Гольдман. – Там, где ты – всегда какие-то аферы.
– Но я – вполне серьезно.
– Ты думаешь, я – не серьезно. Я всегда жду от тебя чего-нибудь такого… Но давай подумаем.
– Я уже подумал.