- Я тоже хочу попробовать.
Росс тут же наклонился и чмокнул дочь в щёчку. Та захихикала и тоже стала тереть её рукой.
- Щекотно, папа! Лучше ты Уилли тоже в голову целуй, там волосы, через них не щекотит!
- Не щекочет, - машинально поправила я.
- Я подумаю над твоим советом, - Росс серьёзно кивнул дочери, продолжая задумчиво теребить свою бороду.
Было такое чувство, что он настолько к ней привык, что даже забывал, что она у него есть. Мы же не помним всё время, что у нас уши есть.
Но, может, даже и лучше, если Росс будет меня в голову целовать, как девочек, раз уж решил завести такую традицию. А то мне от прикосновений его усов, конечно, щекотно, но вот от самих губ чувство было совсем другое. От которого сердце сладко ёкало и под ложечкой сжималось.
Что-то похожее я испытывала, когда сама трогала оборотня, занимаясь его ранами на второй день, и от вида его обнажённой груди и живота.
Чувство приятное, но совершенно непонятное. И от того слегка пугающее. Поэтому -лучше в голову пусть целует. Через волосы не только усы не почувствуешь, но и губы.
Росс действительно подумал над советом Поузи, но нашёл совсем другой выход. На следующий день, придя по его приглашению на обед, мы застыли в дверях, глядя на сидящего за столом незнакомого мужчину.
Красивого мужчину. Очень красивого. Я просто залюбовалась его высокими скулами и ямочкой на подбородке.
А потом я встретилась взглядом со знакомыми голубыми глазами, весело ожидавшими, когда же, наконец, до нас дойдёт, и ахнула:
- Росс, это вы?! - Потом спохватилась и быстро исправилась: - То есть, господин Ликолвер.
- Можно просто Росс, раз уж именно так я когда-то тебе представился, - с улыбкой ответил оборотень. - Что же вы стоите, девочки, проходите, садитесь.
Он побрился! От бороды вообще ничего не осталось, даже усов и бакенбардов. Лишь совсем небольшие бачки подчёркивали красивую линию скул.
И постригся. Прежде белоснежные волнистые волосы Росса свободно рассыпались по плечам и спускались почти до лопаток, сейчас же едва достигали плеч, а со лба были убраны назад, но пара непослушных прядей всё же падала на высокий лоб, на котором не было ни одной морщины.