Но Александр Васильевич в тот день вовсе не был слабым. От него веяло такой мощью, что каждый в том месте был готов попятиться. А ваша бабушка сияла гордостью. Они ведь правда любят друг друга, и осознание этого меня сразило наповал. Мне тоже хотелось бы испытать в жизни нечто подобное. Чтобы меня любили по-настоящему…
Девушка оборвала себя на полуслове и закусила губу.
— Простите, я говорю глупости, — пробормотала она.
— Вы стоите того, чтобы рядом с вами был мужчина, который оценил бы ваш характер и душу.
В этот момент из приемной раздалось деликатное покашливание.
— Простите, что перебиваю вас, Павел Филиппович. Я жал на кнопку звонка, но кажется, что он у вас сломался. Я вовсе не имел намерений мешать вашей беседе…
— Все в порядке, — отозвался я и шагнул в приемную, невольно загораживая собой растерянную Свиридову. — Вам что-то понадобилось?
— Мой начальник велел передать вам бумаги по нашему делу, — парень бросил хмурый взгляд мне за плечо.
— Пожалуй, я пойду, — подала голос Елена Анатольевна.
— Вы на машине? — озаботился я, помня, что судья отнял у дочери все.
— Вызову такси, — отмахнулась девушка. — Ни о чем не переживайте. Мне надо все обдумать.
Она обошла меня и столкнулась с застывшим Гордеем, который и не думал сдвинуться с места. Он осмотрел девушку, а потом сипло осведомился:
— У вас все хорошо, госпожа?
— Что? — опешила Свиридова и оглянулась на меня, в поисках поддержки.
— Я могу довезти вас домой, если нужно, — просто предложил Плут. — Моя машина стоит за аркой. Домчу с ветерком до самого адреса.
Я с трудом спрятал улыбку, прекрасно понимая комичность ситуации, хотя парень и сильно изменился с момента нашей встречи в остроге. Видимо, Рипер много сил потратил на воспитание у него манер."
"— Вот это точно лишнее! — Елена наконец пришла в себя и торопливо принялась застегивать пуговицы пиджака.
Гордей нахмурился. А затем весело уточнил:
— Вроде меня?
— Неужели вы полагаете, что я не узнала фигуранта дела нашего дорогого адвоката Чехова? — ехидно уточнила Елена. — Вас, кажется, зовут Гордей, верно?
— Гордей Михайлович, — поправил Свиридову парень, скривив губы в усмешке.