Сейчас Джоан рассмеётся в голос, обнимет его и поцелует в щёку. Назовёт глупым или умным, в зависимости от настроения. Потом сходит в ванную, смоет крем, или что это у неё на ладони. Выйдет и покажет рану. И пусть сегодня не первое апреля, он всё равно будет кататься по полу, схватившись за живот.
Но Джоан не спешила его обнимать и целовать. Она не бежала в ванную. Сидела и смотрела на друга серьёзным, неодобрительным взглядом.
Джонатан остался допоздна. Он не отходил далеко от подруги. Даже отказался ужинать. Хотел уже сам ехать в больницу и лично встретиться с тем доктором.
И был благодарен ей за то, что к нему у неё не было претензий. Погруженный в свои мысли, он не давал повода Джоан быть им недовольной. Он приехал к ней поговорить. И они говорили. О погоде, фильмах и книгах. Глиняных фигурках Джоан. Оба уклонились от разговоров о будущем.
И чтобы не щекотать друг другу нервы, решили посмотреть сериал.
Они засиделись допоздна. Джоан уснула на плече Джонатана. Переполненный т""eплыми чувствами, он отн""eс Джоан в комнату. В эту зв""eздную ночь он решил снова остаться у неё дома.
А наутро признается ей в своих чувствах. Ведь он давно уже хотел это сделать. И злополучный поход в штольню планировался им, как свидание. Джонатан хотел завести Джоан в один из проходов и там рассказать ей о своей любви. Одра была приглашена для отвода глаз и нелицеприятных подозрений.
Джонатан спустился вниз. Подошёл к входной двери. Пару раз повернул ключ в замке. Повесил цепочку. Джоан всегда закрывалась на ночь, он знал это. Сам делал также. И когда собрался подняться наверх, услышал звук разбившегося стекла и грохот. Несколько секунд Джонатан стоял неподвижно. Вслушивался в звуки. Но вскоре сдвинулся с места, и вбежал на второй этаж.
Из комнаты Джоан тянуло прохладой.
– Отпусти её, – едва слышно проговорил Джонатан и переступил порог.