И что только гонит соседа вашего в непогоду нонешнюю? Аки черт его из дома погнал…
— Соседа? — удивилась сперва Анна, все еще по привычке думая о хозяевах приграничных к Милорадово земель. Только потом сообразила, о ком речь ведет мадам Павлишина, цепко вглядывающаяся своими подслеповатыми глазками в ее лицо. Оттого и попыталась сохранить спокойствие, не позволила ни единому мускулу лица шевельнуться. Только пара, которую в тот миг передавала Павлу Родионовичу, чуть дрогнула, расплескался чай на блюдце из тонкого фарфора под внимательным взглядом того.
— Votre voisin [541], Оленин. Мы повстречались, когда к флигелю поворачивали. Не могли не остановиться, чтобы поздороваться. C’est à n'y rien comprendre [542], он едва ли нас удостоил парой фраз! Торопился отбыть, будто куда опаздывать мог, — покачала недовольно головой мадам Павлишина, а потом чуть назидательно произнесла. — Но то только к лучшему, моя милая Анна Михайловна! Подумать только — жить едва ли не бок о бок с garçon [543] вам можно ли? Вот кабы был бы женат да с супругой с вами соседство делил, то иное дело.
Анна не могла не думать об этих словах, так и просидела, не участвуя в общем разговоре за трапезой чайной. Только рецептуру варенья спросила у мадам Павлишиной вежливо да о погоде пару реплик вставила, уже совсем по-иному глядя на метель за стеклом.
Долго стояла после того, как проводила Павлишиных у окна, наблюдая за их отъездом, а скорее глядя в никуда, на этот танец белоснежных пушистых танцовщиц, что к сумеркам стал более плавным.