Мой ангел злой, моя любовь…

— Не могла бы я…? — Софи любила домашние хлопоты, которые предоставила ей вести мать в Агапилово и в московском доме, потому и осмелилась предложить свою помощь. Но была тут же прервана недовольной репликой матери:

— Не могла бы! Андрей Павлович должен о том просить буфетчика своего, коли нет той, кто занялась бы тем по праву. Коли супруги нет! Пора бы уж подумать о том вашему брату. Не юнец давно, — а потом вздохнула деланно тягостно, показывая свое недовольство. — Но нет! Вашему брату надо было ехать на сев через бездорожье весеннее вон из Москвы.

Там ему было не по нутру, вестимо, раз выехал, когда все благоразумные люди по домам сидят.

Алевтина Афанасьевна до сих пор не могла забыть, как едва приступ сердечной у нее не случился, когда за похожим на этот завтраком в московском доме Андрей сообщил, что намерен ехать на Пасху в гжатские земли. И она ясно понимала, что тянет его туда, и это вовсе не забота о посевных работах.

Сперва хотела разыграть болезнь, чтобы удержать сына от этого шага. Было время — несколько лет назад, эта уловка так помогла ей, когда нашла в Агапилово письмо от этой кокетки Надин.

Когда узнала, что та может оставить одного брата ради другого, как сделала это некогда. Ну, уж нет, вспылила тогда Алевтина Афанасьевна. Что бы ее Бориса да с носом оставили! И кто — собственный брат! Quelle scandale!

И она тогда писала в Петербург, куда уехали за покупками к свадьбе Надин с родителями и Борис: «Mon cher fils, mon couer [576], вы должны немедля повести под венец свою нареченную, покамест не потеряли то, что считаете своим.

Доверьтесь maman, венчайтесь тотчас, как получите от меня иную записку с вестью о моей хвори, ссылайтесь на то, что я на одре заклинаю тому свершиться…». Ее Боренька так сильно желал эту темноволосую вертихвостку. Разве она могла поступить иначе? Потому и легла в постель в тот же вечер, разыгрывая приступы боли, призывая к себе местного иерея для «последней исповеди». Андрей не оставил ее тогда — смиренно сидел у постели, как она просила, являлся по первому зову в спальню. Она удерживала его при себе ровно до того момента, как получила вести, что дело свершилось, а Борис венчался с Надин в одной из церквей столицы. Когда Андрей не успел бы помешать тому, что должно было случиться.

Нельзя сказать, что Алевтина Афанасьевна не жалела обманутого в своих ожиданиях младшего сына. Конечно же, ей было больно, как и ему, когда он прочитал письмо Бориса. И его глаза… При его взгляде даже сердце сжалось на миг.