Ну, ничего… – говорила она себе. Теперь его семьей станет она. Она и дети, которые у них с Марком родятся.
Она с нетерпением ждала того момента, когда они начнут трудиться над производством потомства. И всякий раз, когда она представляла, как они займутся любовью, у нее учащалось сердцебиение. Мать провела с ней беседу, в процессе которой в общих чертах объяснила, что должно было произойти. Николь же, храня непроницаемое выражение лица, кивала и даже задала несколько вопросов. Но она не боялась, а с нетерпением ждала.
После праздничного обеда в доме бабушки Марк повез ее в свою квартиру. Они молча поднялись по лестнице и вошли в его комнаты. Квартира была маленькой, но чистой и уютной. И в ней пахло Марком, точнее – его превосходным одеколоном. Он показал ей небольшую гостиную, а также крохотную кухоньку и спальню. Николь замерла на пороге, а он вошел в комнату, зажег лампу на столике у кровати, затем вернулся, взял ее за руку и провел к кровати.
– Боишься?
– Нет. – Она покачала головой. – Я ведь так давно этого ждала… – И она лукаво улыбнулась.
Марк засмеялся и заключил жену в объятия. Их губы встретились, и его смех сразу же стих. Марк начал вытаскивать булавки из волос жены, потом, справившись с этой задачей, принялся расстегивать пуговицы на ее платье. На Николь было платье очень простого фасона, из белого сатина.
Пока муж расстегивал пуговицы, которых было довольно много, Николь развязала его галстук и бросила на пол. Следующей задачей стали пуговицы у него на жилете. Их движения стали необычайно быстрыми – обоим не терпелось избавить друг друга от одежды.
Очередной поцелуй прервался лишь для того, чтобы Николь могла стащить платье через голову, а Марк тем временем отбросил рубашку. После чего их губы снова слились воедино.
– Теперь ты, – прошептала она, не сводя глаз с его брюк."
"Марк опустился на край кровати, сбросил сапоги и откинулся на подушки, а Николь расстегнула пуговицы его брюк, затем склонилась над ним и поцеловала. Марк же, мгновенно избавившись от брюк, уложил жену на спину и навис над ней.