Выглядел кустодий на редкость свежо. Он был облачен в светлую рубашку с шелковым шейным платком, завязанным мудреным узлом, и я без труда узнал в нем руку бабушки. От моего второго новоявленного родственника пахло лосьоном после бритья, а на манжете его пиджака я заметил пыльцу от цветов. С чего я сделал вывод, что Морозовы активно устраивают свою личную жизнь. Было в этом что-то странное, учитывая, что утро они предпочли провести в не самом приятном месте.
— Мальчик, мы знаем, кто ты, — обратился к задержанному Стас.
Он клацнул зубами, и вышло это и впрямь жутковато.
Морозов отвлекся от наблюдения за беседой, сделав вид, что только заметил меня. Он поднял руку в приветствии.
— Добрый день, Павел Филиппович. Прошу, проходите.
Он сделал приглашающий жест, и я вошел в кабинет.
— Простите, что вам пришлось ехать сюда, — с сожалением произнес глава кустодиев.
— Да, такое вчера случилось, — подтвердил я.
Морозов вздохнул:
— Что ж, очень скверно...
— Но я не имею претензий к этим господам, — ответил я. — Виной тому были призраки и алкоголь.
Александр покачал головой:
— Это не оправдывает подобного поведение, — ответил он, и как мне показалось, голос главы кустодиев прозвучал грустно.
Он обернулся к одному из задержанных. Тот промолчал. Морозов снова вздохнул и взял лежавший на столе лист и принялся читать:
— А, вот! «Плевать я хотел на герб. Я таких, как ты»...
Глава кустодиев отложил лист и продолжил:
— Это оскорбление герба семьи. И я, как представитель этой самой семьи, имею право заявить претензию.
Кажется, только теперь до парня начало доходить, что дело может принять скверный оборот. Задержанный нахмурился, бросил на меня короткий взгляд исподлобья.
— Я... Я... — испуганно забормотал он, но Морозов недовольно поморщился и сделал задержанному знак замолчать.
— Судя по вашему виду и возрасту, который указан в протоколе, вы давно стали совершеннолетним, — продолжил он.