Хелл положила голову Бену на грудь, слушая стук его сердца, успокаиваясь от мерного дыхания друга. Но в голове у нее крутились вопросы, которые она не могла не озвучить.
— Бен…
— Ммм.
— А Москва и Питер… вы враждуете, да?
Он долго молчал, и Хелл уже не надеялась услышать ответ, но Бен все же заговорил.
— Официально — нет. Но и особой дружбы не получается. Старшие, конечно, держатся за теорию соратников, единого фронта, только непросто считать союзниками тех, кто готов снести тебе башку.
— Все так серьезно? Это действительно опасно? Смертельно?"
"— Было два случая. Первый вроде как случайность, второй… После второго Старшие перекроили всю систему. Сама понимаешь, непросто замять такое дело, даже имея связи.
— А Старшие — они кто? Большие шишки?
Бен засмеялся.
— Можно и так сказать. Они организовали систему, сами подбирают новичков, но по большому счету просто следят, чтобы соблюдались правила, никто не болтал, и прикрывают наши побоища.
— А раны?
— В поле всегда несколько врачей. Стейна, мой куратор, сама медик. В смысле бывший куратор.
— Стейна? — Хелл аж приподнялась, не веря своим ушам. — Которая поет?
— Да, Стейна, которая поет. Она Старшая. Одна из первых.
— Сдуреть можно.
— Не стоит, — улыбнулся Бен.
— А я все думала, как ты втерся в друзья к ее группе? — хихикнула Хелл в ответ.
— Прикрыл пару раз их задницы. Фолк они играют круто, но мечами машут так себе. Любители.
— А Питерская группа? Они тоже с вами?
— Они с Ястребами.
— С кем?
— Питерские Ястребы, клан северной столицы.
— Тот парень, Кеннет…
— Ооо, нет, нет, нет, — оборвал ее Бен, — давай про Кеннета не будем.
— Почему?
— На ночь обсуждать мудаков — плохая примета.
Хелл хмыкнула.
— Засыпай, почемучка. Тебе нужно отдохнуть. Завтра будет новый день.
— Ты уезжаешь завтра.
— Почти ночью.
— Все равно.
— Спи, родная. Завтра целый день наш.
— Люблю тебя, — зевнула Хелл, удобнее устраиваясь у него под боком.
— И я тебя люблю, — выдохнул Бен ей в макушку, касаясь губами волос. — Засыпай.
Хелл еще долго лежала с закрытыми глазами, не в силах отдаться сну. Ей виделись мечи и битвы, вихри стали, брызги крови. Это пугало и манило ее одновременно. Жизнь Бена была такой странной и пьянящей.
«Смогла бы я стать частью его мира?» — задалась она вопросом и не нашла однозначного ответа.