Мой личный ад

Хелл уснула, слушая, как Бен тихо напевает, перебирая ее волосы:

""Хельга, Хельга!"" — звучало над полями,

Где ломали друг другу крестцы

С голубыми свирепыми глазами

И жилистыми руками молодцы.

""Ольга, Ольга!"" — вопили древляне

С волосами желтыми, как мед,

Выцарапывая в раскаленной бане

Окровавленными ногтями ход.

И за дальними морями чужими Не уставала звенеть,

То же звонкое вызванивая имя,

Варяжская сталь в византийскую медь. *

----------------------------------------

*Мельница — Ольга.

Глава 7.

Один клинок на двоих

Мой друг, я луною призван,

Бьют землю лунные кони.

Мой друг, я луною призван,

Мне не уйти от погони.

Луна моя, зимний пламень,

Зима, звезда и тревога,

Зима и сердце, как камень,

Зима, в никуда дорога.

Канцлер Ги — Судьба моя-звездный иней (текст Вера Камша)

Гриша просыпался медленно. Сознание бережно вытягивало его разум из сладкого сна, позволяя почувствовать рядом уютное тепло девичьего тела, прижимающегося к его боку. Он чуть улыбнулся, пытаясь снова отключиться, но режим и привычка не оказали ему такой любезности.

Гриша знал, что сейчас около пяти-шести утра и уснуть не получится. Но он все равно попытался очистить голову, снова впасть в сладкое забытье. Но вместо этого нагрянула совесть, чувство вины и почти родная уже самоненависть.

Гриша ударился в размышления об Олиной девственности и собственной глупости. Он должен был понять, заметить, разглядеть в ней неопытность. Ее неуверенность и слишком сладкие поцелуи. Она так страстно ласкала его — Гриша не помнил, чтобы получал столько внимания от девичьих губ с кем-то еще.

Возможно он просто не тех выбирал. Возможно Олины нежности — это отражение ее желаний, а не признак неопытности.

«Дева-Валькирия, — вспомнил он. — Дева».

Оказалось, это был не пустой звук. Видимо, распутная Москва отбила у него чутье на такие дела. Гришка никогда не связывался с невинными овечками. Был у него такой пункт в личном кодексе. Как бы ни приятен был секс, но ломать молодых девочек Гриша не желал.

Ему было проще с дамами доступными, которые не мнят секс событием, а воспринимают его просто приятным времяпрепровождением.

А сейчас Птицын попал. И самое паршивое, что доля беспомощности Бена передалась и ему. Вместо того чтобы тихо выбраться из кровати и ускользнуть на тренировку, он пустил свои руки в путешествие по теплому обнаженному телу.

Оля не спешила просыпаться от его прикосновений, лишь потянулась, улыбнулась, мурлыкнула.