Почему именно сейчас?
Ведь Эмили сама попросила о разводе, так из-за чего же теперь она страдает? Я не в настроении слушать ее истерики. Я устал от бесконечных уговоров, постоянных напоминаний о том, как дети будут счастливы, и прочих глупостей.
От одной мысли о том, что я ставлю собственные потребности выше потребностей детей, мне становится дурно, и Эмили знает эту мою единственную слабость, не стесняясь использовать ее против меня.
Если бы в моей жизни не было Леры, я бы, наверное, сдался и до конца дней своих страдал в браке без любви.
Часть меня беспокоится, что таким образом я просто пытаюсь оправдать свой выбор, избавиться от гложущего душу чувства вины. Но головой, да и сердцем я понимаю, что это правильный поступок.
— Привет, мои дорогие, — говорю я, раскрывая объятия, когда подъездная дверь открывается, и дети выходят на улицу.
Лена смотрит на меня красными глазами, а Коля молча качает головой, выражение его лица измученное.
— Эй, что случилось? — спрашиваю я детей. Коля приостанавливается, колеблется, но затем продолжает идти за сестрой к машине, оставляя меня в растерянности.
Я оборачиваюсь ко входной двери, чтобы спросить у Эмили, что происходит, но она, не удосужившись сказать мне ни слова, скрывается в подъезде. Обычно она не пренебрегает возможностью сказать мне что-нибудь двусмысленное, соблазнительно улыбаясь.
Мысли крутятся в голове с бешеной скоростью, пока я сажусь в машину.
— Долго еще собираетесь дуться или поговорите со мной наконец? В нашей семье не принято молча сидеть и обижаться, и вы оба это знаете."
"Но дети упрямо не произносят ни слова. В последние годы мы с ними обсуждали все до мелочей.
Они выходят из машины почти сразу, как только мы останавливаемся перед домом, и я хмурюсь. У меня даже не было возможности сказать им, что Лера приехала на ужин, и я начинаю беспокоиться, что ее присутствие здесь сегодня — не самая лучшая идея.