Что ж… Теперь я должна соответствовать? Быть ему преданным питомцем? Исполнять все его приказы?
По телу снова прокатывается крупная дрожь, когда я вспоминаю слова Аркадия: ""воспитаешь, будет как шёлковая. знаю, у тебя есть свои методы"".
Я кое-что слышала о его ""методах"".
С тех пор как я нас с братом захватили люди Старого — бывшего отцовского конкурента — мы жили в его доме."
"Уже почти полгода прошло.
Он всё это время вёл войну с группировкой, во главе которой стоял тот самый человек, который теперь едет со мной на соседнем сидении и, отвернувшись в противоположную сторону, хмуро всматривается в дождливый пейзаж за окном.
Природа плачет вместе со мной. По стеклу стекают её чистые слёзы.
Я познала их. Слёзы. Много всякого случилось со мной с тех пор, как моего отца посадили в тюрьму.
Пока я жила у старого хозяина, до моего слуха долетали обрывки диалогов, испуганные перешёптывания прислуги о том, как Палач ведёт дела.
Беспощадный. Бездушный. Безжалостный.
Некоторые из людей моего старого хозяина предпочитали умереть, чем попасть к нему в руки.
Мне очень хотелось верить, что все эти слухи были очень сильно преувеличены…
Однако сегодня, впервые встретившись с ним взглядом я поняла — у этого человека нет души. Только дьявольски обманчивая оболочка. Пугающе красивая обёртка, под которой нет ничего.
Ещё живя у Аркадия, я усвоила для себя несколько простых истин.
Палач узнаёт всё. Неважно как глубоко ты пытаешься запрятать правду. У него есть сверхъестественная способность распознавать ложь. Он будто ищейка, которую всю жизнь натаскивали на фальшь. Теперь он чует её за километр.
Соврать ему — это всё равно что добровольно записаться в его ряды врагов.
Ведь стать для него врагом — это просто самоубийство. Лучше сразу умереть. Без мучений…
Однако, я себе такой роскоши позволить не могу.
Потому что я умею любить. И за брата, которого люблю, я готова отдать всё. Не только жизнь. Но и тело, достоинство, честь и даже душу.
Ведь именно это потребует от меня ОН. Мой личный дьявол.
Мой новый хозяин.
Глава 4
Лира
Его огромный дом — моя новая тюрьма.