… Если дело не в количестве, а в качестве, то Зорин непременно взял первое место.
Сложно думать о нем, как раньше, а не думать вообще оказывается невозможным. Из головы не выходит его история, я злюсь: столько лет прошло, боже! Целых шестнадцать лет минуло.… Тогда Зорину было двадцать два, его девушке — девятнадцать, а мне всего — три, даже чуть-чуть меньше.
Не поверю, что отец мог сделать то, в чем его обвиняет Зорин!
Я не ищу встречи с Зориным сама и всячески его избегаю, когда видимся.
— Может быть, хватит? — летит мне в спину однажды.
Быстрые шаги настигают меня у двери, мужчина прижимается ко мне со спины и обнимает за талию.
— Хватит меня избегать, Таша. Это глупо!
Ядовитое, жаркое дыхание касается моей шеи, вызывая водопад теплых мурашек. Мне хочется закрыть глаза и прижаться к нему покрепче. Даже поплакать за его потери.… Но я не могу этого сделать.
Не могу простить того, как он слепо мстит, как глупо меня использует, как награждает и следом же отравляет все, к чему прикасается.
— Глупо — это то, как ты пытаешься сделать вид, будто не произошло ничего ужасного!
— Ещё не произошло, — качает головой и легонько меня целует. — Давай проведем время вдвоем?
Странно, но я чувствую сейчас, что он меня не будет принуждать и заставлять с ним спать. Ощущаю в нем эти вибрации. Кажется, тирану слишком понравилось, когда нам хорошо вдвоем, когда стеснение растворяется, и моя жажда зеркалит его голодом.
— Нет.
Мне жаль.
Ужасно жаль…
Но я не могу просто так теперь испытывать наслаждение, зная, что папа мучается. Наверное, он подумал, что Зорин меня истязает или изнасиловал с особой жестокостью или отдал на растерзание кому-то ещё. Я уверена, что Зорин не раскрыл деталей, когда отправил папе простынь… Пытка неведением — самая жестокая.
— Таша…. — выдыхает Зорин.
В голове звенят слова папы, как он пытается меня поддержать и говорит, что будет любить меня всегда, как бы Зорин меня ни обидел, что бы ни произошло. Я на себе ощутила, как ему больно вариться в самых ужасных догадках и держать себя в руках.… Ещё он сразу же заявил, что Мария поплатится. Папа любит свою жену. Уверена, ему будет горько, но… Мария поплатится за то, что продала меня Зорину и обманула папу.