Моя капризная леди

Совсем юный Юэн Каннингем почти не слушал ни судей, ни товарищей рядом: его синий взор приковало к декольте миссис Лору Аксон — помощницы и любовницы, как сказал Дункан, сэра Парсеваля.

Молодая женщина в строгой белой блузке и коричневой юбке разносила чай всем присутствующим. При этом она гордо задирала подбородок, словно ее слово имело весь в нынешних дебатах. Унизительное положение явно не расстраивало Лору, наоборот, возвышало над многими женщинами в городе. Даже когда ладонь Юэна скользнула по нижней части спины миссис Аскон, Лора в ответ одобрительно улыбнулась и захлопала длинными ресницами.

Небрежный пучок темных волос, легкий румянец на щеках и судорожный блеск во взгляде говорили, что Каннингем, возможно, уже познакомился с помощницей судьи поближе.

Я бы не удивился, если сэр Парсеваль к ним присоединится.

— Не косись на Каннингема, — вновь наклонился ко мне Дункан.

— Они вообще в курсе, как мерзко выглядят со стороны? Свора бездельников и ленивых хрюнорылов. — буркнул я и передернул плечами. — Посмотри, на Абернети едва сходится сюртук!

Эдвин начал ковыряться в носу толстым пальцем.

Мы отвернулись и судорожно сглотнули. Дункан прижал кружевной платок к носу, покачал головой и закатил глаза. Для него подобные собрания были не в новинку, поэтому он не слишком удивился такому безобразному поведению многих лэрдов. А вот я наконец понял, почему отец с Родериком Грантом так не любили ездить на совет конклава.

Все присутствующие здесь мужчины решали государственные вопросы, отвечали по праву рождения за жителей страны и принимали законы, которые в будущем рассматривал сам король.

Я не знаю, вникал ли Абель во внутреннее устройство нашей политики, но подозреваю, что такое безразличие его бы шокировало не меньше моего. Теперь понятно, из-за чего Шангрия оказалась на грани разрухи: когда страной правит кучка бездельников с голубой кровью, мир явно лучше не станет.

— Почему синие? Давайте сделаем зеленые фасады! — кричал со скамьи лэрд Дандас.

Я как-то с сомнением покосился на невысокого, широкоплечего Стивена, по лицу которого катился капли пота, и глаза едва не лезли из орбит.

Он с пеной у рта спорил с возмущенным Андерсоном, а затем принялся трясти за плечи молчаливого Джереми Монтрогомери. Тот, похоже, как и я, просто ждал окончания собрания и нетерпеливо обращался к часам на цыпочке, высчитывая минуты."

"— Ты точно уверен, что Дандас нам нужен? — пробормотал я, пока Стивен от усердия рвал на себе остатки светлых волос и бился в истерике.