— Почему Дункан сказал, что вмешательство конклава не помогло бы? — нахмурилась я и услышала короткий вздох. — Или Даниэль. Он же герцог, советник короля. Мог бы пойти с нами...
— Не мог, — коротко ответил Терлак, перебив меня. — И даже обращение к Абелю напрямую не помогло бы Акселю. Король не вмешивается в процесс работы местных судов. Это относится и к принятию законов, которые касаются исключительно жителей Шангрии. Мы самостоятельно регулируем работу наших государственных органов и только отчитываемся перед его величеством.
Я нахмурилась и сильно прикусила губу. В голове с трудом укладывалась каша из запутанной политической системы. Получалось, что конклав вроде бы управлял страной, но реальной власти не имел. Точнее сказать, в отношении некоторых вопросов.
Сложно как-то, и запутано.
— А Даниэль?
— Он подданный Данмара. Его поддержка касается только тех законов, которые принимаются на уровне всего Объединённого королевства, — сухо уточнил Терлак.
— Он тоже принимается на местном уровне?
— Пока да. Но я не оставлю попытку протолкнуть его в министерстве, — сказал Терлак решительно.
Кивнув, я тяжело вздохнула, когда послышались недовольные голоса за дверью кабинета судьи.
— Значит, мы одни?
— Да. Придется подключить все свое красноречие и убедить Парсеваля Пера в том, что жизнь мальчика важнее выбора цвета витрин на главной улице, — буркнул Терлак прежде, чем сам судья предстал перед нами.
Кабинет показался мне довольно скромным. Никаких громоздких конструкций или позолоты — лаконичный стиль, сдержанные оттенки красного.
Сам судья Парсеваль выглядел уставшим.