— Константин Платонович разберётся!
— Уж князь им покажет!
— Сам приехал!
— А я говорил, что князюшка нас не оставит!
— Он, знаешь, какой? Ух, всем супостатам по сусалам надаёт!
— Так чо, остаёмся, да?
Начальник станции Иван Петрович впустил нашу компанию через служебный вход и провёл в свой кабинет. Небольшую комнатку с письменным столом, запертым шкафом и картой эфирной дороги на стене. Впрочем, мы там отлично поместились: я, Еропкин с двумя своими людьми, Киж, Харитон Хухай и Смеющийся Медведь. Его никто не звал, он сам незаметно просочился и сразу же юркнул в угол за шкаф, прикидываясь ветошью.
— Вот, Константин Платонович, посмотрите.
Еропкин взял у своего помощника карту, развернул на столе и прижал дальний край листа бронзовой чернильницей.
— Мы здесь, в остроге Розовом, — ткнул он пальцем, чтобы я мог сориентироваться. — Вот тут, на берегу реки Колумжи. А выше по течению — Колумжинское плато.
— Ага, вижу.
— Неделю назад где-то в этом районе, — Еропкин обвёл область на карте в северной части плато, — трое моих людей наткнулись на пустую стоянку индейцев-якама.
Он поморщился и непроизвольно отдёрнул руку.
— Вернее, там не было живых. А мёртвые…
Киж засопел и придвинулся ближе, боясь пропустить хоть слово.
— Мёртвые были собраны в центре стоянки. Убийцы выложили из них что-то странное, фигуру в виде… — Еропкин несколько раз щёлкнул пальцами, подбирая слово. — В виде, ну, водоворота, что ли.
— Спирали, — подсказал Киж.
— Точно, спираль! Вроде жуткого солнца с закрученными лучами.
Еропкин пожевал губами.
— Мои люди не трусы, Константин Платонович. Но там была какая-то магия, страшная и непонятная.
— Как они почувствовали? У них есть Таланты?
— Только у одного из них. Он предупредил старшего, и они не стали даже прикасаться к мертвецам. А сразу же помчались сюда, чтобы сообщить о случившемся. Но едва опустились сумерки, на них напали.
— Кто?
— Единственный выживший не знает. Говорит, будто лесные тени ожили и схватили двух других охотников.
— Он сумел до вас добраться?
— Его подобрал отряд опричников на следующее утро. Командир велел двум своим бойцам доставить его сюда, а сам с остальными людьми двинулся к стоянке якама.
Киж неодобрительно хмыкнул, но не стал ничего говорить.
— Когда раненого привезли, я не поверил в эту историю. У него был жар, он бредил и страшно кричал, что на него напали лесные тени.