Следом возникла Марианка, и его возмущенная моська аж вопила: «да блин, их становится слишком много!» А когда завелась еще и Амина, толпа подруг вокруг нее стала уже такой плотной, что соседу не нашлось в ней места — и его как самого высокого просто усадили на передний план, зараза с важным видом положила руку ему на плечо, как на принадлежащую ей табуретку, а у него на фейсе аж горело: «да уберите их всех отсюда, вдвоем же лучше!» Помнится, его всегда бесили ее подруги, а я вот их очень даже люблю.
К слову, все эти фотки висели в ее трофейной комнате, что тоже как бы символизировало — что и кого она считает своими трофеями.
Дану, разумеется, не интересовали фотографии ни с дорогим соседом именинницы, ни с ее подругами. Она изучала лишь те, где были я и Катерина — самые ранние снимки, где у заразы наблюдались еще только зачатки надменности, но уже и по ним угадывалось, как сильно она разрастется.
— А вы что с ней настолько давно знакомы? — тихо спросила моя милашка, когда я остановился рядом.
— Ну да, — пожал я плечами, — можно сказать, всю жизнь.
Дана задумчиво перевела глаза со снимка на меня.
— Но ведь когда ты вернулся в Карпов, ты же был совсем один… Почему она с тобой даже не общалась?
Потому что реальность, в которой мы когда-то существовали друзьями, теперь осталась только на старых фотографиях, и хотя они до сих пор висели в трофейной комнате, я, к счастью, ее трофеем больше не был.
— Так это она, — догадалась Дана, — та самая девочка, которой уже почти больше нет?..
Можно сказать и так. С тех пор как появился этот клоун, ее прежней с каждым днем становилось все меньше — это он виноват, что она так испортилась. С тех пор как он переступил этот порог, Катерина окончательно почувствовала себя королевой. Ну и куда это ее сейчас завело? Куда-то, где она прячется от собственного торжества…
— Мне она всегда не нравилась, — добавила Дана, мрачно глядя на фото именинницы, — но я даже не думала, что она такая сука…
Я обнял мою возмущенную милашку, которая аж кипятилась, столкнувшись с этим злом.
— Идем уже отсюда, — сказал я, уводя ее от снимков. — Стремная комната…
Едва мы вышли к остальным гостям, как сразу натолкнулись на мельтешащую Инну.
— Он написал! Козлина написал! — размахивала она смартфоном.