– Да дворником работал, куда ему еще, ворюге! Из тюрьмы освободился только перед войной. Вернулся домой, тут уже другие люди живут. Вот и озлобился. Немцы пришли, он и давай всех выдавать. У кого сыновья в армии, партийных всех арестовали по его наговору. А вы ведь не немцы, сынки?
– Мать, схорониться бы нам надо, до вечера. По темноте уйдем.
– Этого вон туда, в подвал кидайте, и пошли ко мне, – быстро скомандовала старушка.
Ваня с Сергеем затащили прихлебателя со свернутой шеей в подвал дома, и все вместе направились за бабулей.
– Глафира Савельевна, а где станция у вас?
– Так тут рядышком. Если от меня выйдете, вернетесь на улицу. По ней квартал пройти, и налево. Впереди увидите железную дорогу, домов пять нужно пройти, дальше забор – и она. По ней и прибудете туда. Только это, сынки… – старушка замешкалась.
– Что, Глафира Савельевна?
– Немцев там уж больно много. Гоняют всех вокруг, никому прохода не дают. Там столько всяких железок у них на путях, у-у-у! – протянула старушка.
– А вы не знаете, где здесь вообще офицеры немецкие живут?
– Это возле комендатуры, в другой стороне. Это вам в центр надо, только там тоже много этих нехристей!
– Спасибо, Глафира Савельевна, нам нужно спешить! – попрощался я, кивая ребятам. Бабка-то, может, и не сообщит кому не надо, а вот другие, кто, возможно, видел нас из окон, вполне ведь и могут.
Выйдя из дома, спокойно пошли в направлении центра города. Зачем мы рисковали и грохнули этого предателя? Так он уже бы сообщил, что видел нас, раз такая гнида, сто процентов сказал бы, что видел людей в форме красноармейцев. Нам еще не хватало, чтобы немцы шухер раньше времени подняли. Вот будем уходить, тогда посмотрим.
После наблюдений в течение двух часов – ох, сколько же седых волос принесли нам эти два часа, – мы выявили главное.
– Андрюх, спалимся! – твердо сказал Ваня, когда мы укрылись в одном из двориков.
– Это я и сам понимаю.