А поведал мне Фридрих Вайзен, что задолбала его такая суета начальства. Постоянные разъезды, хоть и был тот на службе всего по восемь часов в день, или ночь, это как попадало, его сводили с ума. Эх, фриц, ты, блин, словно не на войне, а на работу ходишь, еще и жалуешься.
– Понимаешь, Адам, господин гауляйтер может дважды за сутки в Кенигсберг съездить. На самолете редко когда, в основном машиной. А мне каково? Ему-то не нужно всю дорогу всматриваться в дорогу и кусты возле нее. Спит себе, а ты моргнуть боишься.
– О чем ты, Фридрих? – делал я удивленные глаза и внимательно слушал ответы."
"– Так о бандитах! Их тут знаешь сколько… – фриц охлопал себя по карманам и разочарованно взглянул на меня. – Адам, будь другом, угости сигаретой… Кажется, я снова свои потерял.
– Держи, у меня еще пока есть, но скоро перейду на фронтовые, – пока у меня были трофейные сигареты, хорошего качества. На фронте солдатам и младшим офицерам выдают хрень, да и то по семь-восемь сигарет на день.
– Плохой ты интендант, Адам, – махнул рукой фриц.
– Говорю же, Фридрих, кончаются. Я ж в Берлине давно не был. Вот если бы вырваться в Кенигсберг хотя бы, там бы я нашел.
– А в чем вопрос?
– Так нужно обоснование иметь, просто так не поедешь ведь? Приказ, или разрешение…
– А тут у тебя что?
– Тут я контролирую поставки на фронт. – Это и правда было так, я даже ходил по утрам на вокзал и подписывал какие-то бланки.
– А кто тебе может разрешить?
– Ну, начальство мое в Кенигсберге, здесь даже не знаю, офицер какой-нибудь части может запросить что-то из тыла, тогда, возможно, и направят.
– Я завтра заступаю с утра, попробую найти тебе местечко в колонне. Ты как?
– В смысле?
– Ночью из Киева вернется господин гауляйтер. Утром, скорее всего, он поедет в Кенигсберг.
– Это тот, что с тобой ездит?
– Ну да. Второй водитель, на всякий случай, мало ли что в дороге, – он рассказывал мне об этом Клозе. А хорошо у фрицев налажена система доставки офицеров и грузов.