Казалось бы, логово врага, трястись нужно, как осенний листок на ветру, так нет. А все потому, что мне среди своих в тылу было хуже. Там постоянно следишь за речью, разница в мышлении так и норовит выскользнуть и сдать меня с потрохами. А у немцев, в принципе, все уже сейчас так, как будет через семьдесят лет везде. Ну, если откинуть их поголовную фашистскую идеологию. Наша в Союзе мне также не кажется хорошей, но, блин, я ж русский, значит, мне априори не может нравиться немецкая, а поди ж ты, нравится.
Направился я, после того как охрана из СС ушла в казарму, в центр города.
Недолго думая, я и на самом деле двинул к вокзалу. Просто подумав, что там наверняка что-нибудь можно найти, и ведь нашел! Практически через полчаса я был обладателем коробки с кофе, там было четыре трехсотграммовых банки, и коробки сигарет, на десять блоков. За все ништяки я расплачивался халявными деньгами, которыми меня снабдили партизаны.
Переодевшись в «свою» офицерскую форму, я бодро вышагивал по ночному Кенигсбергу в обратном направлении. Была мысль осмотреть резиденцию Коха, хотя бы с улицы, но это было нелегким занятием, темно вокруг. Но все же май был последним месяцем весны, и ночью уже не так темно, как зимой или осенью. За два часа изысканий вокруг и около поместья, я срисовал все эсэсовские посты, надеюсь, что все. Это дало мне главное: в усадьбу не проникнуть. Зато, обходя дома вокруг, наметил четыре точки для выстрела из винтовки.
С утра, чтобы не поднять ненужный переполох, я вернулся к Фридриху.