Но Агафья нашла где-то статью о том, что Шляхтины-Энгельманы самозванцы, и опубликовала ее. Ира мигом отписалась от газеты Агафьи, но блокировать ее не стала и никак не ответила на клеветническую публикацию. Но в Интернете стали спрашивать у Иры, почему она не выразила Агафье свое возмущение, Красавина задала вопрос:
– У кого-нибудь из вас родители обедают с горничными за одним столом?
– Нет, – ответили ребята.
– Почему? – поинтересовалась Ирина.
– Хозяева с прислугой вместе не едят, – написали все, – иначе они сами с ней ровней станут.
– Вот и ответ на вопрос, почему я не высекла словесно Агафью, – пояснила Ира. – Мне с ней выяснять отношения – все равно что вашим родителям с прислугой за чаем сплетничать. Обижаются только на равных по уму и воспитанию. К тем, кто глупее, злее тебя, надо относиться снисходительно, их следует пожалеть.
– Конечно, Агафья прочитала это сообщение, рассвирепела и решила опозорить Ирину. Михаил Борисович, у меня есть для вас предложение.
– Какое? – тут же спросил Михаил.
– Если ваша дочь честно ответит на мои вопросы, то никто не узнает о том, что именно она организовала, чтобы унизить Ирину, – пояснила я.
– О’кей! – тут же решил бизнесмен.
– Папа, а о чем она спрашивать будет? – испугалась дочь.
– Да хоть о том, что у тебя в …! …! – взвился отец. – …! Совсем ума нет? …! Едва в школе услышат про твою … газету, мигом выгонят! По всем гимназиям о твоей … «жопалистике» разнесут. …! …!
– Вы так много ругаетесь! – сказала Ира.
– Тебя не спросил, – огрызнулся Баранов.
Глава 28
– Он не матерится, – произнесла вдруг Агафья, – он так разговаривает. Грубые слова вроде артикля употребляет.
– Тяжело тебе с ним, – посочувствовала Ира.
Агафья махнула рукой.
– Отец предсказуем. Я знаю, куда ткнуть надо, чтобы он завопил или заткнулся. Вот мать трендец полный. Самозаводящаяся система. Нет логики в том, когда и почему ее истерика стартует. Непредсказуема, как фонтан дерьма из канализации.
– Поговори у меня! – взлетел на волне гнева Михаил. – Развякалась! Дура! …! …!
Толстушка запустила руку в карман дорогого кардигана, вытащила конфету и начала ее разворачивать.
– Не ешь. Сладкое помогает только на пять минут, потом задница шире будет. Отдай мне. Я что-нибудь придумаю, соображу, как тебе нервы не рвать без шоколада. Перестанешь постоянно его есть, прыщи сойдут. Это точно.
Михаил Борисович, который явно собирался продолжить нападки на дочь, поперхнулся.