Странное ощущение, совсем не верится.
— Я всегда чувствовал себя на тот возраст, когда меня посадили. В тюрьме будто не становишься старше, — я убрал снимок с братом и взял другой. — А теперь вообще помолодел и чувствую себя на двадцать, представь себе. Ну так что там с моим восстанием?
— Сейчас знаю, что мой дед боялся тебя и твоей популярности в войсках.
— Ого, — протянул я. — Никогда бы не подумал.
Старик нахмурился, услышав мой едкий тон.
— Он приказал арестовать твою жену и брата, — сказал он. — Когда они приехали в столицу по твоему поручению.
Я помню то утро. До сих пор помню, когда ко мне приехал посланник от Валерия Громова.
Ещё недавно мы с Киром смеялись до упаду. А сегодня он был назван изменником и казнён. Посланник императора, ублюдок в чёрном бархатном мундире, нетерпеливо ждал, когда я публично отрекусь от брата, чтобы спасти честь своего дома.
Но мне было плевать на какую-то долбаную честь.
— Вы убили моего брата, ублюдки, — тихо сказал я и сжал кулак, чувствуя, как он напитывается огнём давно мёртвых Небожителей. — Я перебью вас всех. Одного за другим.
А император тем временем продолжал. Пока он сидел и говорил, пришёл в себя. Голос стал более уверенным и крепким, теперь он действительно напоминал правящую особу.
— После казни от тебя потребовали отречься от брата, как требовали обычаи, и распустить армию.
— Повесил его на статуе твоего прапрадеда, — сказал я. — Того самого легендарного Павла Громова. На той же площади, где твой дед казнил Кира.
— Ты хотел спасти семью, жену и будущего ребёнка, поэтому убил моего деда, — закончил старик, всё так же пристально глядя на меня.
— И вот я здесь, — повторил я и наконец посмотрел на снимок, который держал в руках. Этого парня я не знал. Но он очень похож на меня прежнего.
— А мой отец был так зол на тебя, что воспользовался этим, — старик достал из внутреннего кармашка чёрную гладкую свечу предка. Эта не горела. — Переселение духа. Чтобы ты мучался вечно.
— Да, — я кивнул. — Кстати, твой дед хотел жить вечно с помощью этого.