— Буду благодарен, — сказал я. — Пригодится.
— Тогда заходите сегодня, я приготовлю, — он махнул рукой и быстрым шагом пошёл в сторону ангаров. — Увидимся!
— А круто мы их разделали, — рядом с нами встал Валентин.
— Ты вообще сбежал! — возмутился Марк, вытряхивая песок из волос. — И сразу!
— Во-первых, не сразу, а как только получил по морде! Смотри, какой синяк! Во-вторых, я очень хилый и слабый, мне драться нельзя, да и толку от меня мало. И в-третьих, я не сбежал, а провёл тактическое отступление и привёл подкрепление!
— Ладно, — я потёр отбитую стулом спину.
— А видел, как Ян сделал? — с гордостью спросил Валентин. — Мой отец его борьбе учил!"
"— Видел-видел. Идём, у нас ещё полно работы.
* * *Сидели в ангаре до самой темноты. Двигатели машины в порядке, им провели ремонт перед тем, как поставить на хранение. С остальным хуже, риггу долго потрошили на всякие редкие запчасти.
Но пара дней подготовки и мы сможем её завести и вывести наружу, а потом за несколько дней доделаем ремонт.
Главное — дорогая и сложная система оптики осталась нетронутой, её так-то просто не поменяешь, не разбирая корпус.
Класс пошёл ужинать, но мне хотелось вымыться и лечь спать. Я пошёл по каменной дорожке в сторону общежития, где уже включили свет. Уже прохладно, изо рта шёл пар. Осень шла вовсю, а скоро зима. Но здесь будет не так холодно, как в моих родных местах.
Уличные фонари не горели, так что достал фонарик Марии и начал давить на скобу, чтобы он работал.
— Можешь дать мне фонарик? — раздался голос позади.
Кто-то торопливо шёл следом. Я подождал. Катерина Громова поравнялась со мной.
— Не пошла ужинать? — спросил я.
— Нет, — она нахмурилась. — Я в комнату, но не хочу идти без света.
— Принеси завтра, — я протянул ей фонарик.
Она действительно боится темноты или придуривается? Не знаю.
— Тебя тоже запирали в той комнате? — спросила она, очень быстро нажимая на скобу.
— Можешь давить пореже, светить будет. Да, запирали.
Она про тот ритуал, после которых мы получили наше оружие. Валерий Громов, тот, который был императором много лет назад, хотел получить себе собственных Небожителей.
Выбрал восемь ребят, в живых остался только я. Сколько мне тогда было? Не помню, но совсем мало.
Потом Валерий разочаровался в этом, а я пошёл в академию, не пропадать же добру. Но Громовой об этом не расскажу.