Кто знает, как он поведет себя? Накричит, ударит или… сочтет это поводом для завершения той игры, что он начал со мной?..
Но минута шла за минутой, и ничего не происходило. Как так?
На цыпочках я подошла к двери и приоткрыла ее, прислушиваясь. Где-то внизу слышалось бормотанье благочестивой Флоренсии. Может, мне показалось? Но вот мужчина заговорил снова, и сердце мое так и оборвалось от страха. Я спустилась до середины лестницы, затаив дыхание, и только здесь поняла, что ошиблась — голос похож, но это точно не дракон.
— Недаром Фред отправил ее к нам, она не так проста.
— Она же монахиня? — лениво спросил мужчина.
Говорили обо мне, и я спустилась еще на пару ступеней, чтобы лучше слышать разговор, но оставаться незамеченной.
— Вот у них-то и водится золотишко, — сказала Флоренсия многозначительно. — Если она приехала сюда за ладаном и заплатила Фреду золотой, то трудно представить, сколько у нее припрятано в святых закромах.
Я спустилась еще на две ступеньки и теперь могла увидеть говоривших через щелку приоткрытой двери. В комнате возле жаровни, куда Флоренсия подбрасывала ароматные веточки розмарина, сидели трое — она сама, мужеподобная служанка и молодой мужчина — сильный, с хитрым и грубым лицом, чем-то неуловимо похожий на хозяйку дома. Наверняка, ее родственник. Он прихлебывал какое-то питье из кружки, а служанка методично точила огромный нож для разделки мяса.
— У нее сумка пустая, — сказала она, проверяя остроту лезвия большим пальцем.
— Можешь мне поверить, — сказала Флоренсия со знанием дела, — золото припрятано где-то на ней. Помнишь ту монахиню из Стоумвиля? Вот ведь хитрая была — спрятала золотишко в посох.
Благочестивая вдова хихикнула:
— Но когда ей начали поджаривать пятки, то сразу все выложила. А эту даже жарить не придется — только припугни, сама все выдаст, больно нежна. Не удивлюсь, что из благородных, какой-нибудь милорд позабавился и сбагрил ее в монастырь.
— Ты потише, — одернул ее мужчина. — Чтобы не услышала раньше времени.
— Не услышит, — снова хихикнула Флоренсия. — После моего чая она будет спать крепко, как праведница.
Услышано было больше, чем нужно, и я возблагодарила небеса, что только пригубила проклятый чай. Жаль бросать сумку и провиант, но оставаться в этом страшном доме было опасно. Крадучись я подошла к двери, откинула толстый крючок и выскользнула наружу.