Была глухая ночь, но я побежала между вязов, между заброшенных домов — скорее, скорее отсюда! Небо затянуло рваными тучами, и половинка луны лишь иногда выглядывала из-за них, на короткое время освещая мрачные дома.
Ночью все выглядело иначе, чем днем, и я порядком заплутала, и теперь шла медленно, прижимаясь к стенам домов. Я нечаянно свернула ближе к окраине, вместо центра города. Улочки здесь были узкими — в четыре шага, и нестерпимо пахло гнильем и нечистотами. Фонарей здесь не было вовсе, но потом я вышла к таверне, возле входа которой болтался закрытый светильник.
Я постаралась миновать это место, оставаясь незамеченной, и мне это удалось, но свернув в очередной проулок я столкнулась еще с двумя неспящими по ночам — мужчинами, от которых несло вином и копченой корейкой на пять шагов.
— Кто это здесь? — спросил один, с удивлением растягивая слова, когда я шмыгнула между ними и припустила по улице, не оглядываясь.
— Мышь! — хохотнул его спутник.
— А почему мышь убегает?
— Потому что не нашелся котик, который бы ее поймал! — и они оба захохотали, хлопая себя по коленям.
Я надеялась, что их пьяная болтовня так и останется болтовней, но они потащились за мной, окликая и уговаривая остаться. Как назло, улица была прямой, как кухонный вертел, и мне некуда было спрятаться. Мои преследователи оказались не такими уж и пьяными, потому что нагоняли они меня достаточно быстро.
"Пьяные голоса приближались, а я пыталась освободиться, дергаясь, как коза на привязи.
— Пустите, — взмолилась я, — пустите, господин…
Луна снова выглянула, и в ее тусклом свете я увидела того, кто поймал меня.
Язык мой приморозило к нёбу, и в это время из-за угла вывернули мужчины, преследовавшие меня.
— Ну вот, — сказал один из них и икнул. — Это наша мышь, мы заметили ее первыми.
— Наша мышь, отдай, приблудный котище, — забубнил второй и протянул ко мне руку.