Самая яркая звезда называется «Растабан», на восточном языке это означает «голова дракона», а яркая звезда на хребте называется «Арракс», что означает «всадник».[1] Интересно, почему?
Гидеон продолжал хранить молчание, и я тихонько вздохнула и продолжала:
— Это созвездие знали еще в древности, о нем написано в «Альмагесте», которая была составлена, когда нашего королевства и в помине не было. По легенде, дракон Лефон охранял яблоню с золотыми яблоками. Его никто не мог победить, пока не нашелся герой, человек, он убил дракона и забрал золотые яблоки.
— Ты в это веришь? — спросил вдруг Гидеон.
Ну вот, по крайней мере, заговорил со мной человеческим голосом, без рыканья и шипенья.
— Я уже вам говорила, милорд, — ответила я учтиво, — в древних историях не все правда, но и не все — вымысел. Но мне нравится эта легенда.
— Чем? — спросил он. — Тем, что человек поразил дракона подло, из-за угла, отравленными стрелами?
Он знал эту легенду, и, похоже, не особенно любил ее. Я попала впросак и замолчала, раздумывая, а потом сказала:
— Нет, не из-за этого. Но вы зря обвиняете того героя в подлости. Чем мы, люди, можем противостоять вам, драконам? У нас нет ни крыльев, ни огненного дыхания, ни мощных лап, ни ядовитых зубов, по сути, небеса сделали нас беззащитными перед вами. Но для победы важна не только сила клыков.
— О, — сказал он издевательски, — ты поднаторела еще и в военной стратегии?
— Почему вы отправились за мной один, не взяли даже брата? — спросила я, поспешив переменить тему. — Ехать одному — опасно. Вы еще не оправились после превращения.
— Не хотел показаться брату доверчивым, мягкотелым дураком, — грубо отрезал он, но его горячность на сей раз меня не обманула. И хотя мы были одни на десятки миль вокруг, и я находилась полностью в его власти, именно сейчас я не испытывала страха.
— Господин Дилан приказал бы жестоко наказать меня за побег, — сказала я. — Но вы ведь… не станете меня наказывать?
Он вдруг бросил поводья и резко повернулся ко мне. Не слишком ли я переоценила его доброе ко мне отношение?
Я постаралась передвинуться по скамейке к борту коляски, но все равно расстояние между мной и драконом было не больше двух ладоней.
— Куда ты бежала, безумная? — произнес он, и в голосе его я услышала не злость, а горечь.