— Улетает? Улетает из замка?
— Да, я сама видела его дважды, он понимался с Восточной башни! Жутко, скажу я вам!
«И, похоже, после этого зрелища с ума тоже она не сошла», — подумала я, припомнив слова Нантиль, а вслух спросила:
— Но чаще всего он находится в комнате?
— Чаще всего — да, госпожа. Сидит в ванне.
— В ванне?
— Каждую субботу мы наполняем для него ванну. Он сам приказал так делать.
— И никого к себе по субботам не пускает?
— Запирается изнутри, — подтвердила Фрида. — Но что он заставил вас сделать?!.
— Заставил цитировать Писание, — ответила я, удовлетворив свое любопытство.
Челюсть Фриды отвисла.
— Возмутительно, правда? — сказала я. — Заставить цитировать Писание всю ночь напролет. Я совсем не выспалась.
— О… — служанка выглядела огорошенной, но о прошедшей ночи больше расспрашивать не стала.
Мы закончили завтрак, и она унесла посуду, оставив меня одну.
Из соседней комнаты по-прежнему не доносилось ни звука. Я открыла окно, прислушиваясь, но в спальне дракона было тихо.
Ближе к вечеру ко мне пришла Нантиль и позвала прогуляться.
Две женщины прошли мимо, весело смеясь. Они несли на головах огромные корзины с бельем, а из распахнутого окна кухни доносилось пение — кто-то распевал во все горло веселую народную песенку, отчаянно фальшивя.
— Пойдешь со мной завтра к Байе и Бреге? Только надо встать рано, чтобы успеть к началу службы, — предложила Нантиль.
Разумеется, я согласилась, и даже с радостью. Вырваться из Гранд-Мелюз пусть даже ненадолго — это было великолепно. Мы договорились встретиться в шесть утра возле замковых ворот.
Я вернулась к себе, отказавшись ужинать, потому что хотела провести вечер в спокойствии и тишине.