Толстенной многослойной, с керамическим усилением и навесными динамическими блоками, броне нипочём были клешни ракопауков и шипомордников...""
- Твоювгосподабогадушупресвятуюгробамать! - Мартин тряс тощим журнальчиком с кислотно-аляповатой обложкой. Франа пригляделась: дешёвое «замкадное» издание, одно из многих, паразитирующих на теме Леса. Неизвестно, где старый алкаш раздобыл журнал, но теперь он устроился здесь, в кафе в «Шайба», на первом этаже Главного Здания, и развлекал слушателей - по большей части студентов и лаборантов - литературоведческими сентенциями.
Мартин обернулся к публике и картинно вздел журнал над головой.
- Танк, вам ясно? Штурмовой! С блоками, мля, динами...ик... динамическими! Воюет с шипомордниками! В Лесу! Спасибо, мля, хоть не «Мамонт» называется[10]…. И вот это называется современная фантастика?!
- А что тут такого? – возразил долговязый студент-третьекурсник с нашивкой факультета Почвоведения на выцветшей стройотрядовке.
Окружающие (их, на взгляд Франы собралось не менее двух десятков) поддержали почвоведа нестройным гулом. Тридцатилетняя безнадёжная война, которую пакистанцы вели со своим Лесом, давно стала одной из любимых тем авторов боевиков.
Мартин облил знатока презрительным взглядом и громко икнул.
- Я тя умоляю, парень! Дело-то не в Карачи, а в Нью-Йорке, в Манхэттенском Лесу! Да вот, тут дальше…
«…Игнасио вскинул верный «Томми-ган» и дал длинную, на пол-диска очередь от живота. Раздался пронзительный вой, от ствола титанической, метров двадцати в диаметре, секвойи, взломавшего асфальт на перекрёстке Бродвея и Пятой авеню, отделился зомби – некогда белый мужчина, а теперь весь покрытый пятнами гнили – сделал несколько шагов навстречу Игнасио и рухнул от следующей очереди.
«Бокор будет доволен!» – подумал лутер и перебежками, пригибаясь и ныряя под плети вьющихся лиан, то тут, то там пересекающих улицу, кинулся к подстреленному врагу. – Теперь-то он точно позволит мне сделать новую татуировку: пусть все видят, какой умелый воин Игнасио Роха, мексиканец!»
- Не, ну ты поэл? – Мартин чуть ли не рыдал.