Посмотрите?
И помахал листком перед крючковатым носом хозяина заведения.
С тяжким вздохом, в котором, казалось, уместилась вся вековая тоска еврейского народа, Шмуль принял бумажку. Прочёл, пошевелил губами – вывороченными, красными, - перечитал ещё раз. На лице его отразилось лёгкое недоумение.
- Розочка, душа моя! – позвал он. На зов из дверей позади стойки выглянула супруга шинкаря – как и он сам, она имела мало общего с описанными Шолом-Алейхемом портретами обитателей местечек.
Мадам Шмуль мелко закивала, вытерла руки о передник и взяла письмо. Прочла и зашарила глазами по залу. Чекист, похоже, этого и ожидал – он метнулся в угол и выволок оттуда две большие плетёные корзины. От корзин отчётливо тянуло сыростью и прелью.
- Грибы, значит?.. – протянул шинкарь. - Даже спрашивать боюсь, зачем они ей понадобились, но уж точно не для потушить в сметане.
Чекист сделал указующий жест. Один из бойцов, чернявый, цыганистого вида, с перстнями, наколотыми на пальцах,подхватил корзины и потащил на кухню вслед за Розочкой. Вскоре оттуда раздались сдавленные проклятия на фене, перемежаемые громкими еврейскими причитаниями.
- То-то… - ухмыльнулся Шмуль. – Розочка ему быстро вложит в голову, как делать разных полезных вещей, а не только по Лесу шляться. Да и дел-то там – почистить эти ваши грибы да замочить в солёной воде с уксусом, пока сама мадам Ева за ними не придёт.
Он вздохнул (Егор уже стал прикидывать, не начать ли считать вздохи?) и вернулся за стойку.
- Это таки всё, молодые люди, или будете уже кушать ваш обед?"
"- Обязательно пообедаем. – заверил он шинкаря. - Только посылочку вам вручим, от Кубика-Рубика. Давайте, парни, её сюда!
Чекист кивнул и скрылся за дверью. Шмуль проводил его заинтересованным взглядом.
Через несколько минут командир «партизан» объявился опять. На этот раз он ввалился в шинок задом наперёд, отдуваясь под тяжестью длинного, размером с поставленный на бок холодильник, ящика. С противоположного конца нелёгкую эту ношу поддерживал Яцек.
- Вот вам здрасьте через окно! - Егор сделал приглашающий жест. – Прикажете распаковать?
Фанера и тонкие рейки недолго сопротивлялись австрийскому штык-ножу в руках барахольщика.