- Ты с ней тоже спишь, да? А ну-ка, рассказывай, и чтоб с подробностями!
***
Лампы – редкие, в заржавленных решётчатых плафонах - здесь не горели. Мартин провёл вокруг себя лучом фонарика. Обычная для нижних уровней подвалов Главного Здания картина – обстановка, чёрные пятна плесени, под потолком - жестяные вентиляционные короба и пучки кабелей, облупившаяся, пузырящаяся, отслаивающаяся краска на стенах. Её отвалившиеся пласты валяются тут же, на полу - стоит наступить на такой, и он моментально рассыплется невесомым прахом, а неосторожная ступня оставит на сером бетоне ясно видимый след.
Вот такой, как эти.
Он огляделся ещё раз. Да, это был тот самый коридор – не коридор даже, а короткий, метров пять длиной, отнорок, заканчивающийся тупиком в виде заброшенного то ли силового шкафа, то ли распределительного щита - круглые дыры на месте то ли счётчиков, то ли каких-нибудь ещё приборов. Это была бутафория – изъеденная ржавчиной панель с пучками проводов и заросшими плесенью рубильниками скрывала дыру в бетонной стене, за которой…
Нет, это был не коридор, вроде тех, по которым он добирался сюда – тоннель, штольня, пробитая в плотно слежавшихся пластах породы.
В грязной жиже явственно отпечатались подошвы предыдущего визитёра – того же, чьи подошвы раскрошили отслоившуюся краску.
Ну, предположим, не совсем глазами, но ведь видел же!..
Беседа в «Шайбе», когда Мартин намекнул итальянке -неожиданно для самого себя, сколько ведь раз зарекался открывать рот на эту тему! - крепко его разбередила.