Полторы минуты. Грёбанный ад!
– В шкафу, на верхней полке подарок тебе, – продолжила Женя, когда схватка отпустила. – Если что, забери. Он не дошит, правда. Любая швея справится, совсем чуть-чуть… – она сипло набрала воздуха, выдыхала уже с хриплым криком.
Где скорая помощь? Где врачи? Дерьмовый адище!
– Я всё думала, – начала снова Женя. По красным щекам ручьём катились слёзы. Она не была похожа на себя, вообще на человека перестала быть похожей.
Естественный процесс?! Да чтоб этот сраный творящий мудрец засунул себе в жопу этот естественный, мать его, процесс!
– Ты говорил, помнишь?
– Помню, – Богдан кивнул, соглашаясь с чем угодно.
– Что ты виноват в смерти жены, – Богдан решил, что ослышался.
– Жень…
– Надо сказать… Она упрямая была, да?
– Да, как ты, Крош, – выдавил он из себя.
– Сказал, она могла в тот день сесть за руль, даже если бы ты дома был, с ней. Говорил же…
– Говорил, – Богдан вытирал платком горячий лоб Крош и радовался, что она в принципе разговаривает, не орёт белугой, не корчится, как несколько мгновений назад.
Они сумели встать. Богдан решил, нужно перебираться на кровать. На случай, если помощь не успеет и придётся рожать дома. От одной мысли тошнота поднималась к горлу, однако он спокойно слушал всё, что говорила Крош, шаря взглядом по комнате.
Пелёнки – не проблема. Ножницы тоже. Как-то же перерезают пуповину. Врачом года был признан Гугл.
Крош. Женька-Женька. Перепутать роды с отравлением?! Девочка, что ты делаешь-то? Что творишь? Держись, крохотная Крош.
– Если она… Жена твоя… Могла в любое время сесть за руль, значит, ты не виноват. Понимаешь?
– Понимаю, – он согласился, хотя всё, что понимал: схватки по полторы минуты каждые две – это плохо. Очень, очень плохо. Настоящее, первосортное дерьмище!
Отчаянный вопль Крош смешался со звонком в дверь. Фельдшер быстро оценила ситуацию, не скупясь на эпитеты, существительные и прилагательные в адрес Богдана, проворонившего роды у собственной жены.
Слава всем чертям, богам, аду, раю, если он где-то всё же существует, Крош добралась до кареты скорой помощи, сине-пунцовая, растрёпанная, в мятой ночной сорочке поверх тёплых тренировочных штанов, но добралась. А потом в родильный дом.
Богдан примчался следом.
Тут же, в справочном бюро узнал: Поступила. Родила. Мальчик. Три килограмма двести восемьдесят граммов.