Вошла женщина в белом халате и маске, наладила капельницу и ушла, я все в дырку видела!
Галя подскочила ко мне и схватила за руку:
– Пожалуйста, миленькая, дорогая, душенька, дайте свой адрес и телефон, вы единственный свидетель!
Я отдала ей визитную карточку. Аделаида Петровна промокнула кружевным платком вспотевший лоб, сама сделала мне пункцию, оказавшуюся самым обыкновенным уколом, и усталым голосом протянула:
– Вот ведь как бывает! Столько операций выдержала, шесть курсов химии! И на последнем уколе – аллергический шок! Ничего поделать не смогли.
– Отчего это? – осторожно поинтересовалась я, глядя, как доктор аккуратно упаковывает пробирку с какой-то жидкостью.
– Вскрытие покажет, – сообщила онколог, – скорей всего перепутали бутылки и ввели что-то совершенно неподходящее. Дело подсудное. Никак не пойму, что за медсестру вы видели? Высокая, крепкая, в хирургической маске?
– Да.
– Нет у нас таких. Девочки мелкие, маски не носят. И потом, в диспансере четкое разделение труда.
Лена. Больше никто не имеет права сюда даже заходить.
Покачивая головой, Аделаида Петровна проводила меня почти до выхода. У подъезда в машине сидел Кешка. Мы поехали домой цугом – сын впереди в ""Мерседесе"", мать позади него в ""Вольво"". Конечно, он на бешеной скорости умчался вперед. Я же, как всегда, тащилась в правом ряду. Ну боюсь гонять по улицам, да и вижу не слишком хорошо.
Сегодня голова была занята не дорогой.
ГЛАВА 2
Утром спустилась в столовую абсолютно разбитая.