Не видела смысла поднимать эту тему. Ну жив и жив. У нас своя семья и своя жизнь. Но он каким-то образом узнал про Влада и с тех пор требует общения с ним.
— По-моему, мы это уже обсуждали. У него нет никаких прав что-либо требовать.
— Игорь, я так не могу, — на глаза наворачиваются слезы. — Я правда не хотела всего этого, но…
— Что «но»? — перебивает. — Где его семь лет носило? Где он был, когда тебя машина сбила? Где он был, когда ты с кровати не вставала? А теперь он объявился и, видите ли, требует общения с сыном.
Игорь задаёт те же самые обвинительные вопросы, которыми задавалась и я с момента встречи с Димой. И да, все это по-прежнему можно предъявить Соболеву. Но все-таки Дима ничего не знал…
— Он имеет право общаться с Владом. Он не бросал его, — произношу с отчаянием, прекрасно понимая, как Игорь отреагирует.
Муж молчит, а я кожей чувствую всю тяжесть этого молчания. Атмосфера в комнате накаляется, начинают сверкать искры.
— Это еще не все, — добавляю.
— Мне даже страшно представить, что еще ты собираешься сказать, — хмыкает.
— Я думаю, нам с тобой лучше пожить отдельно, — с губ срывается вторая порция страшных слов.
Игорь моментально меняется в лице. Если с самого начала муж был расслаблен, то сейчас напрягся каждый его мускул.
— Что, прости?
— Я приняла решение переехать от тебя в свою квартиру, — чувствую, как страх снова окутывает меня с головой.
— Ты несёшь какой-то бред! — зло выплевывает. — Даже слушать это не хочу. Все, Соня, разговор окончен, — Игорь снова тянется к научному журналу.
— Я изменила тебе с ним, — последняя порция страшной правды срывается с губ.
Ну вот и все…
В комнате повисает гробовая тишина, но в ушах у меня звенит так громко, будто бомба взорвалась. Игорь замирает с журналом в руке и медленно поднимает на меня ледяной взгляд синих глаз.
Глава 41.
Я чувствую, как сужается комната. Стены сдавливают меня, ломая кости. В ушах продолжает звенеть, будто где-то неподалёку что-то взорвалось. Перед глазами все расплывается, предметы превращаются в пляшущих мурашек.