Хватаюсь за быльце кресла, чтобы не потерять сознание.
— Что ты сказала? — могильным голосом уточняет Игорь. — Я не расслышал.
Слезы крупными градинами скатываются по щекам. Ощущение — будто мир рухнул. У меня больше нет сил повторить свои слова. Игорь прожигает во мне дыру, ждет, когда я снова это произнесу. Но я просто не могу.
— Я еще раз спрашиваю: что ты сказала?
Молчу, потому что в горло будто стекловаты насыпали. Тогда Игорь поднимается с дивана и грозно приближается ко мне.
— Я требую, чтобы ты повторила.
— Ты все слышал, — выдавливаю сквозь парализованное горло.
Лицо Игоря искажается гримасой ужаса. Бледнеет до цвета белой больничной простыни. Он так сильно сжимает мои предплечья, что совершенно точно останутся синяки. Мне больно, но я не рискую даже пикнуть.
— Как ты могла… После всего…"
"Игорь резко выпускает меня, и я валюсь на пол, потому что ноги меня не держат.
Игорь стоит ко мне спиной, ссутулился, сжимает кулаки, как будто готовится к удару. А в следующую секунду он резко разворачивается и со всей силы бьет по стеклянной дверце мебельной стенки. Я вскрикиваю в ужасе, осколки с громким грохотом сыпятся на пол и на меня.
— Какая же ты сука, Соня, — выкрикивает. — Сука и тварь.
Я сижу в маленьких осколках и боюсь пошевелиться, иначе поранюсь. Волосы, руки, ноги — все в стёклах. С правого кулака Игоря стекает кровь.
— Тварь! — и в следующее мгновение он бьет кулаком по второй дверце.
Меня снова засыпает стёклами. Инстинктивно попытавшись их с себя струхнуть, я больно раню ладони. По ним теперь тоже сочится кровь, мелкие осколки попадают в ранки. Чувствую жжение на лице, на шее, на ногах.
— Прости, — сдавленно рыдаю. — Я старалась сохранить нашу семью. Но не вышло…
— Засунь себе свое «прости» знаешь, куда? Ты неблагодарная тварь, которая после всего повела себя, как типичная дешевая шлюха. Ты мне противна и омерзительна.
Каждое слово Игорь выплевывает, словно порцию змеиного яда. Я всеми фибрами души чувствую его ненависть и агрессию.