Мои глаза наливаются слезами, размывая лицо Димы, а он продолжает:
— Сейчас, спустя время, понимаю, что надо было еще раз с тобой поговорить. Может быть, не так обрушивать на тебя предложение. Может быть, выждать паузу, взять перерыв в отношениях, пока бы все не остыли. А потом купить кольцо и сто одну розу, встать на колено… Я не знаю, как надо было поступить, Сонь, чтобы мы не потеряли семь лет, чтобы наш сын рос с нами. Но мы встретились снова, совершенно случайно. И больше не будет тех ошибок.
Дима снова прижимает меня к своей груди.
— Ну что ты, не плачь. Вот уж сейчас точно нет для этого поводов. Мы вместе, все хорошо.
— Дима, — снова поднимаю на него лицо. — Я тоже тебя люблю. Всегда любила.
— Я знаю, — гладит по щеке, вытирая слезинки. — Я знаю.
— Откуда ты знаешь, что я тебя люблю, если я не говорила об этом?
А если быть точнее, то тогда в квартире Игоря я и вовсе орала, что ненавижу Диму.
Соболев самодовольно ухмыляется.
— Разве ты бы носила его столько лет, если бы разлюбила меня? — касается кулона на моей шее.
Падаю лбом Диме обратно на грудь и смеюсь сквозь слезы.
— Конспиратор из тебя так себе, Белоснежка.
Глава 67.
На следующий день утром Дима отвозит нас с Владом в Москву. Уезжая, я замечаю тоску в глазах ребенка: в том, как он смотрит на Чарльза и на гараж с компьютером своей мечты.
Соболев не идет провожать нас до квартиры. Опускается на корточки перед Владом у машины и гладит его по макушке. Ребенок не отстраняется, что уже хороший знак.
— В любой день и в любое время, когда ты захочешь, мы продолжим собирать компьютер.
Влад надулся и молчит. Но я-то знаю сына, как облупленного, он хочет ответить утвердительно. Посопротивлявшись сам с собой, кивает. Ну хотя бы так.
— И Чарльз тоже будет тебя ждать, — добавляет Дима.
Снова кивает.
Соболев еще раз гладит ребенка по голове и поднимается на ноги.
— Спасибо за помощь Владу с компьютером, — говорю так, будто мы с Димой просто знакомые.
— Всегда пожалуйста. Пока.
— Пока.
Мысленно я обнимаю и целую Диму.