— Я говорила ей, что мы разводимся.
— А причину назвала?
Причина — моя измена. Об этом я умолчала.
— Нет.
— Я так и понял.
— Что она говорила?"
"— Что на тебя нашло что-то странное, и я ни в коем случае не должен допустить, чтобы наша семья была разрушена. Я на это рассказал ей, почему мы разводимся.
— Что я тебе изменила?
— Ну да. Или это был секрет?
Не секрет, но и открыто об этом болтать я бы не хотела. Тем более маме. Но раз Игорь уже сказал, то ладно.
Пожимаю плечами.
— Нет, не секрет. И что ответила моя мама?
— Сначала я подумал, что ее хватил инфаркт.
— Не считаю нужным обсуждать с ней свою личную жизнь, — прохладно отвечаю. — Будет еще звонить — не бери трубку.
Ухмыляется.
— Когда ты уезжаешь в Израиль? — перевожу тему.
— Как и планировал, в конце августа.
— Нам нужно успеть оформить все юридически.
— Заседание суда назначено на июль. Я думаю, мы без проблем разведемся за одно заседание.
— Я не только о разводе. Дима хочет усыновить Влада, дать ему свою фамилию. Для этого формально Влад должен перестать быть твоим сыном. Это тоже нужно успеть сделать до конца августа.
Игорь меняется в лице.
— А это зачем?
— Как это зачем? — удивляюсь. — Дима хочет быть отцом своему ребенку не только биологически, но и юридически.
— И ты это поддерживаешь?
— Конечно.
Мне немного непонятна реакция Игоря. А что он думал? Что родной отец моего сына не захочет дать ребенку свою фамилию?
Повисает молчание. Я начинаю чувствовать себя неуютно. Мне уже даже хочется, чтобы Влад поскорее слез с карусели. Но она продолжает крутиться по кругу. Ребенок машет нам с лошадки, мы натягиваем улыбки и машем ему в ответ.
— Вот так просто ты разрушила то, что мы строили годами, — вдруг заявляет Игорь.
Я аж поворачиваю на него голову.
— Это того стоило, Соня?
— Не очень понимаю, что ты имеешь в виду.
— Нашу семью. Я до сих пор не могу поверить, что ты ее разрушила. Просыпаюсь каждое утро и не верю.
Мне требуется несколько секунд, чтобы найтись с ответом.
— Наша семья держалась только на том, что я думала, будто Дима мёртв.
— Ну хорошо, он оказался жив. Я за него рад. Но следовало разрушать семью?
Набираю в грудь побольше воздуха.