— Моя семья — это Дима Соболев, — произношу железным голосом. — И Влад — наш с ним сын.
Карусель наконец-то остановилась, Владик слезает с лошадки и бежит к нам. А я впервые за всю свою жизнь чувствую, что сделала правильный выбор. Я выбрала Диму.
Глава 69."
"Влад катается уже на десятом по счету аттракционе, съел сладкую вату, мороженое и две вареные кукурузы. Уже заметно устал. И я, и Игорь понимаем, что неизбежный разговор с ребенком оттягивать дальше не представляется возможным.
Я до сих пор не придумала нужные слова.
— Поужинаем в кафе? — предлагаю, когда Влад слезает с очередной карусели и подходит к нам.
— Я хочу кушать, — соглашается ребенок.
— Да, давайте, — отвечает Игорь.
Хотелось бы тихое уютное место, чтобы никто не шумел и не мешал. Нам везёт найти кафе, в котором столики на четверых отделены друг от друга перегородками из переплетающихся растений. Заказываем блюда, едим. Влад счастливый и довольный.
Когда нам приносят чай и десерты, я понимаю, что пора.
— Владик, — начинаю мягким добрым голосом. — И я, и папа говорили тебе, что мы больше не вместе.
— Угу, — отвечает, отправляя в рот кусок медовика. — Я уже понял.
Не похоже, чтобы сын сейчас вдруг резко стал грустным. Продолжает уплетать торт, делает глоток чая.
— Но вы же все равно меня любите? — спрашивает.
— Конечно! — отвечаем с Игорем в один голос.
— И мы еще будем гулять, как сегодня?
— Конечно! — снова в один голос.
— Тогда ладно, можете быть не вместе, — произносит так, как будто даёт нам свое сыновье благословение на развод.
Кажется, тема с разводом урегулирована, можно к ней больше не возвращаться. С души падает один камень.
— Владик, — снова начинаю. — Мы с тобой уже сегодня говорили, что не всегда папа бывает один. Иногда случается так, что папы нет вообще или их двое. Или даже трое!
Про трёх пап слух режет даже мне.
Кошмарная ситуация, но ладно.
Сын кивает. Игорь смотрит на меня с немым вопросом. Я не рассказывала ему о том, что Влад уже немного подготовлен. После разговора у самой первой карусели про то, что я предала семью, мы с Игорем не обмолвились больше ни словом.