- О том, что наши дикари-папаши сделали с нами? Это ты подыхал от голода в яме, куда сбрасывают ненужных сирот, как в мире Льера? Это тебя и твоих одногодков “родитель"" - последнее слово я сказала, как выплюнула, - специально сдал в приют, где были самые страшные и суровые условия, чтобы “выжил только сильный”? Это ты в том приюте не сдох, но видел, как умирают твои братья и сестры?! Что ты можешь знать о ненависти к дикарям, сопляк?! - я не заметила, как сама завелась. Это плохо.
Парень смотрел на меня расширившимися глазами, в которых мелькала растерянность. Похоже, он не ожидал такой отповеди, а еще сильнее его ошарашил эмоциональный выплеск, да не от меня одной, а всю группу шарахнуло. Каждому было что вспомнить о “родителе” и своей ""любви” к нему.
Впрочем, Норд очень быстро опомнился, снова разозлился и уже открыл рот, чтобы ответить, но вдруг вздрогнул всем телом и резко обернулся.
За его спиной стояла Тайка.
Этому ходячему набору болячек даже зрение до сих пор не выправили, хотя вроде бы здешние целители творят чудеса и не в таких делах.
- Перестань, пожалуйста, так громко злиться, - едва ли вполголоса сказала очкастая тихоня, снизу вверх глядя в глаза Норду. - От тебя током бьет.
Если бы она его реально током шарахнула, впечатление было бы не такое ошеломляющее. Брюнет замер, раскрыв рот и вытаращившись на бесцеремонную малолетку квадратными глазами.
Тайка его отпустила, даже погладила по плечу, как разошедшегося щенка по шерстке, и отошла к нам.
"Я одобрительно хмыкнула и обняла Тайку за плечи, остальные тоже загудели. Незаметную скелетинку даже свои уже называли тихушницей, уж больно она была шуганая и незаметная. А она вон она! Кланового осадила.