Я вру и мы обе знаем об этом.
— Алис, я улетаю на месяц на курорт, так что присмотри, если что, за квартирой.
— Что значит, улетаешь? На какие средства?
— Так получилось. Путевка подвернулась. — Она сто лет никуда не ездила, а тут вдруг путевка подвернулась. — Ты потом все узнаешь.
— Никифоров, что ли?
— Алиса, я этого не говорила, он потом сам все расскажет.
— Что там происходит за моей спиной?
— Все хорошо, детка, не волнуйся. — Успокаивает она меня. Я слышу на заднем фоне шум и голос в динамиках. Она уже в аэропорту, когда они успели это провернуть?!
— Надоели со своими секретами уже.
— У меня регистрация на рейс, я напишу, когда приземлюсь и обустроюсь.
Она отключается, а я начинаю нервничать сильнее. Сжимаю телефон и внутри так противно дрожит все. Зачем тетю надо было отправлять куда-то? Не спросив и не предупредив меня?
Я набираю Марка, но через два гудка он меня сбрасывает и больше вообще никак не реагирует. Да чем таким можно быть занятым, что даже мне нельзя ответить? Или это опять страх перед отношениями? Вроде как, когда это на стадии покорения вершины, кажется, что ты этого хочешь.
Я хожу в течение часа из комнаты в комнату и пытаюсь найти себе занятие. Над проектом все, что от меня требовалось, я сделала. Даже лазанью ему приготовила вчера. А он пропал и теперь еще и не отвечал.
Он перезванивает сам через часов по видеосвязи. Он вообще никогда не звонил мне так. И это мне совсем не нравится.
— Марк, где ты? Что случилось?
— Я тут, — говорит отрешенно и, наклонившись, прикладывает ко рту бутылку со светло-коричневой жидкостью.
— Ты что, пьешь?
— Да. — Все также смотрит в никуда.
— Почему не дома?
— Я хотел побыть один.
— Почему мне звонит тетя и говорит, что ты отправил ее на курорт на месяц? Сложно было посоветоваться со мной или спросить? Почему ты все держишь в себе и ничего не говоришь?
— Потому что так будет безопасней.
— Для кого безопасней?
— Для нее и для тебя. — Делает еще глоток и смотрит в телефон на меня.
— А для тебя? Ты мне обещал, что все будет хорошо. Что-то по твоему виду этого не скажешь.
— Я обещал, значит, я так и сделаю! — он впервые за все это время повышает на меня голос.