Недвижимости нет, акций нет, инвестиций нет, есть только автомобиль и однушка за МКАДом.
— Да, звучит не так оптимистично, как неделю назад, когда ты это придумал.
— Ну вы сами сказали, что доверяете этой девушке.
— Доверяю, главное, чтобы до нее никто не добрался. Я уже отправил ее тетю на курорт. Теперь надо спрятать Алису и хотя бы переждать момент до того, как я объявлю о разводе.
— Удачи, Марк Алексеевич.
— Прорвемся. — Пожимаю ему руку и киваю. — Потом рассчитаюсь.
— Когда порадуете девушку, что она теперь миллионер? Я бы даже заплатил, чтобы увидеть ее лицо.
— Думаю, она не будет в восторге, поэтому, лучше тебе не видеть этого, — смеюсь в ответ. — Помнишь, что она сказала, сделает, если мы ее обманем?
— Эээ, — он кривит губы и усмехается, — жесткая она у вас. Лучше — вы тогда перескажите.
— Не волнуйся, я весь удар возьму на себя.
— Веселая будет ночка.
— Ну да, придется потрудиться.
Мы прощаемся, но, прежде, чем ехать к Алисе, я решаю съездить к родителям. Как бы они не поступили тогда, я не хочу платить им тем же.
Дома я застаю и мать, и отца. Отказываюсь от обеда и соглашаюсь только выпить чай.
— Марк, звонила Марина и сказала, что ты уже неделю не ночуешь дома, что-то случилось? — Передо мной опускается кружка и я делаю долгий глоток, перед тем, как сказать им это.
— Я подаю на развод.
Тишина между нами понижается до замогильной.
— В смысле на развод? — переспрашивает мать, словно не до конца понимает значение моих слов.
— Я развожусь со своей женой. Так понятно?
— Ты не можешь, — Хмурится отец и убирает руки со стола.
— Почему?
— Потому, что мы все обанкротимся тогда, — говорит это так, словно наступит конец света.
— Марк, подожди, что происходит? Какой развод? Вы с Мариной так хорошо жили, мы же были на празднике, что случилось за пару дней? Давай поговорим.
— Я не люблю ее и этот брак был ошибкой.
— Ты читал брачный договор, что сейчас так раскидываешься словами? Мы потеряем все.
— Я уже нищий. У меня ничего нет. Все свое имущество я переписал на другого человека.
— На кого? — вскрикивают синхронно.
Я смотрю на взволнованную мать, но усмехнувшись, отвечаю, что они все равно его не знают.