Сева стоял и думал: кем же был этот обычный мужчина до того, как его подчинил своей воле вирус? Может быть, он работал в рекламе или писал книжки? Или снимал кино? Сейчас им движет лишь голод, сейчас он утратил всё человеческое, что когда-либо в нём было. Но ведь было…
— Хочешь, я выстрелю?
Теперь Костин голос звучал жалобно. Сева не сомневался, что Костя сдержал бы слово и сам попробовал убить заражённого, но он никогда не позволит брату сделать этого. Папа говорил, что Косте ещё рано смотреть «Игру престолов», но он всё равно иногда подсматривал сериал у родителей через плечо и помнил слова одного из героев: «Тот, кто выносит приговор — сам заносит меч».
— Не, я сам попробую. Жалко его только, он ж не виноват.
— Жалко. И девочек жалко. И нас тоже.
Сева достал из рюкзака пистолет, снял с предохранителя и прицелился. Он сейчас не будет сомневаться и переживать, он сделает это потом. Когда они выберутся, он даст себе время, чтобы снова вспомнить и прожить все ужасы последних дней.
Сева прицелился — заражённый перестал метаться и стоял, втягивая ноздрями воздух и запрокинув голову к своду станции. Сева выстрелил — первая пуля попала заражённому в грудь, он дёрнулся, повернулся на звук, и Сева выстрелил второй раз. «Его голова разлетелась на куски, как перезревшая тыква». Или как помидор.
— Пойдём? — Костя стоял к Севе спиной и задал вопрос очень тихо.
Они взяли рюкзаки и пошли. В вестибюле ненадолго остановились, вспоминая, какой именно выход им нужен, потом повернули направо и начали взбираться по длинному эскалатору.
— Знаешь что, давай теперь себе за правило возьмём без лишней необходимости ничего вслух, а тем более громко, не говорить? Чуть, блин, не погибли только что из-за моей глупости.
— Угу, постараюсь.
Станция «Красные ворота» была одной из старейших станций московского метро и, как большинство станций старой «красной ветки», была специально заложена очень глубоко.