Поезд ускорялся, и Сева от радости даже начал насвистывать. Костя стоял рядом, гладил их новую собаку и улыбался. У них всё получилось! Сейчас они доедут вот так прямо до самой станции, где их дача, где их встретят бабушка и дедушка!
— Сев, как ты думаешь, а бабушка нам сделает плюшки? Свои фирменные, с сахаром?
— Сделает, конечно. А я у неё ещё пирог с картошкой и грибами попрошу.
— Обнимем только их сначала. И выспимся. В своих кроватях…
Сева на секунду представил, как они заходят в свою комнату, ложатся в привычные кровати.
Сева опять очень остро почувствовал то, о чём они говорили с Костей в метро: смогут ли они когда-нибудь снова быть счастливыми? По-настоящему радоваться? Чувствовать вот ту чистую радость без примеси грусти и тоски. Чувствовать так, как чувствовали прежде.
За своими размышлениями он отвлёкся и не следил за дорогой — ну в конце концов, это же поезд, у него рельсы, что вообще может случиться? Но он снова сосредоточился, сфокусировал взгляд и закричал от ужаса. Костя, который, сидя на корточках играл с собакой, вскочил как ужаленный и тоже посмотрел в окно.
— Рельсы заканчиваются!
Как бы странно ни звучали эти слова, но это была правда. Впереди — может быть в километре от них — рельсы заканчивались и на сколько хватало глаз начиналась выжженная пустыня, усыпанная сотнями кратеров от взрывов бомб.
— Сева, Сева, тормози! Тормози!
Костя паниковал, и Севе нечем было его успокоить.
— Мы не успеем! Я разогнался сильно. Электричка не может сразу остановиться, она ж тяжёлая! У неё инерция!"
"Он уже передвинул рычаг тяги обратно в нейтральное положение, но это не произвело ровным счётом никакого эффекта, поезд, казалось, даже поехал быстрее.