Как люди существуют с таким начальником?
— Да вас убить мало! — разозлился Роман Андреевич, но, так как накинулся на Женьку, а не на меня, я не особенно испугалась, однако на всякий случай потерла глаза и жалобно спросила:
— Что теперь будет?
— С кем? — съязвил он. — Если ты имеешь в виду Лельку, то о ребенке до сих пор никаких известий, а после того, что произошло… Ладно, — вздохнул он, добрея физиономией. — Все не так скверно. Надеюсь, что ее отыщут.
— А Игорь в больнице, — шмыгнула носом Женька. — С сердцем что-то… Оно и неудивительно: дочери не помог, и неприятностей теперь выше крыши.
— Каких неприятностей? — испугалась я.
— Как каких? Он человека убил. Конечно, ситуация непростая, но… еще неизвестно, что решит суд.
— Какой суд? — пролепетала я.
— Обыкновенный, — разозлилась Женька, а Роман Андреевич торопливо перебил ее:
— Да помолчи ты… Вот ведь язык… — Он сел рядом и заговорил спокойно: — Я думаю, все с Игорем утрясется. В конце концов, есть письмо с угрозами, есть свидетель, что парень собирался выстрелить, пистолет у Игоря зарегистрирован, а то, что он самостоятельно занялся спасением дочери, дело обычное.
— Вот именно, — съязвила Женька. — Менты такой народ, их сроду в нужном месте в нужное время днем с огнем не отыщешь.
— Кто б спорил, — развел руками муженек.
— От Анфисы-то они хоть отстанут? — вздохнула Женька, а я насторожилась, мысль о еще одном посещении милиции рождала в душе смертную тоску.
— Отстанут, — передразнил Роман Андреевич и посуровел. — Я говорил, что ваша дурацкая игра в сыщиков до добра не доведет, так и получилось. Еще раз куда сунетесь, посажу под домашний арест. Причем сидеть будете по разным комнатам.
— По разным мы не можем, — кашлянув, возразила Женька, дернула плечом под взглядом моего муженька и попросила жалобно: — Да ладно орать-то, Ромка. Ведь никакого толка от твоего крика.
— То-то и оно.
Мы устроились в кухне и выпили чаю с пирожными, принесенными Женькой. Роман Андреевич смягчился, и я по прошествии некоторого времени решила его спросить:
— А кто этот парень?
— Убитый?
— Да.
Женька слабо шевельнулась и навострила уши.
— Трусов Валерий Станиславович. Лелькин дядя, потому что Инге, ее настоящей мамаше, доводится родным братом.