А то, что делает он это по моему приказу, недоказуемо.
— Казнь корейца в Гнилом углу чем объяснить? Маньяк ошибся?
— Нет. Просто японская разведка хорошо заплатила за убийство инсургента.
— Как вы завербовали Чуму?
— Его подцепил один из моих вербовщиков, русский уголовный, — сознался арестованный. — Шайка прибыла в город с плохими документами, ей требовались паспорта, и я их предоставил. Заодно присмотрелся к ним. Тертий, конечно, чудовище. Даже на наш азиатский вкус он… хуже зверя. Таким не надо бы жить. Но живет! Мне рассказывали, как он вершит расправу.
— На фотографиях, — ответил Лыков.
— В жизни все страшнее. Как убивает профессионалист? Или в пятое межреберье, или сзади под лопатку, слева косо снизу вверх. А этот смакует, растягивает удовольствие. Садист и маньяк в одном лице. Чума таскает с собой саперный тесак. Раскольников, помнится, пришил изнутри сюртука лямки для топора. А Почтарев приделал на левую полу целый карман и носит тесак в нем. Кроме того, у него всегда при себе финка и револьвер системы «Клеменс», полученный от меня.
— Где мне искать банду? — деловито свернул беседу статский советник.
— Я отослал их в Никольск-Уссурийский. Тут стало жарко благодаря вашим стараниям. Все трое уехали вчера.
— Адрес?
— Улица Занадворовская, номера «Хинган».
Сыщики и разведчик встали. Тунитай спросил:
— А мне куда? Русских подданных я не убивал, а шпионские дела не доказать.
Насников ответил за всех:
— Я доложу начальству, оно распорядится. Сейчас едем к вам на квартиру, я арестую вашу переписку.
— Телеграфируйте Монкевицу, кроме шуток! Он все разъяснит.
— А почему я не знаю о вашей договоренности с Огенкваром?
Резидент ответил:
— Не ваш уровень, Олег Геннадьевич, уж не обижайтесь. Штаб округа решено было оставить в неведении. Я сотрудничаю с разведывательной службой Генерального штаба напрямую. Так что насчет ареста бумаг, одиночной камеры и тому подобного — подумайте еще раз. Запросите Петербург.
— На усмотрение начальства! — отрезал поручик и увел арестованного.