На краю

Лишь после отрицательного заключения Степана Степановича «каторжный вопрос» был закрыт…

Остров жил вполсилы, ему не хватало людей и финансов. Некоторый рост дал приезд в 1911 году русских рабочих для казенного дорожного строительства и отчасти для работы на рудниках.

Так же вселил надежды ажиотаж вокруг полезных ископаемых. Геологи отыскали на острове огромные запасы нефти и газа, а еще девять новых месторождений бурого угля и тридцать четыре — каменного. Начался заявочный бум. Областной горный инженер выдал более двухсот заявок! Представитель «Ройял Датч Петролеум» инженер Клейе основал в Лондоне Сахалинский и Амурский горнопромышленный синдикат с капиталом в сто тысяч фунтов стерлингов.

Он покрыл весь остров вышками, добыл нефть на Боатасинском и Нутовском месторождениях, но до промышленной разработки так и не дошло. Так же на бумаге искали нефть наследники Зотова. А ведь от Набильского залива до залива Уркт была разведана нефтеносная полоса, с обширными кировыми полями и пропитанными нефтью песками.

Больше перспектив сулила добыча каменного угля. Шахты тюремного ведомства закрылись. Открылись было копи товарищества Маковецкого в Дуэ и Мгачи, но быстро прекратили работу. В реальности пыхтел только один рудник — Воеводский. Сахалинский уголь был дешев, но добыче мешали бездорожье, отсутствие рабочей силы, дороговизна поставки, неприспособленная береговая полоса. Взять хотя бы ряжевые деревянные пристани, которые каждую зиму разбивало штормами и льдами… В результате из-за трудностей с доставкой уголь по прибытии во Владивосток становился дороже в три с половиной раза! И проигрывал в цене сучанскому.

Предприимчивые владивостокцы начали было разработку великолепного сахалинского леса. Он покрывал девяносто процентов всей территории русской половины острова. Товарищество Бринера и Кузнецова завезло в Пильно оборудование, наняло рабочих. Станки закупили в Австралии и даже установили девяностосантиметровую раму Гофмана с высокой производительностью. Казалось, сейчас потекут миллионы.

Лес Бринер намеревался поставлять на цинковые рудники в Ольгинском уезде Приморской области, где числился крупным акционером. Однако весной 1912 года паводок унес в море тридцать тысяч заготовленных бревен. Лесопилка не выдержала этого удара и закрылась. Завод тюремного ведомства в Александровском, производивший прежде до пятнадцати тысяч бревен, сейчас едва давал тысячу для казенных нужд.

Только рыбная промышленность кое-как развивалась.