Питерец обратился к чинам сыскного отделения:
— Господа, вы умеете так лупить, чтобы небо с овчинку показалось, а следов на теле никаких?
— Знамо дело, ваше высокородие! Дайте нам этого бурундука на день-другой, мы уж потешимся…
Лыков отстранился от арестованного и глянул на него как солдат на вошь:
— Дело с китайцами, что у вас по улицам безголовые валяются, дошло до Петербурга. Меня оттуда прислали. Давай знакомиться: чиновник особых поручений в пятом классе при министре внутренних дел Лыков Алексей Николаевич.
Быдлов понуро молчал. Статский советник повернулся к Мартынову:
— Сергей Исаевич, давайте его отпустим, а вы через агентуру осведомите китайцев, что он укрывает маньяка.
— Сделаем, ваше высокородие.
— Китайцы, про коих вы говорите, ничего мне не сделают, потому — сами напуганы, — заерзал притонодержатель. — А вот ежели я про Чуму начну болтать, явятся другие. С меня с живого кожу сдерут. Там звери похлеще Чумы!
— И правильно сделают, — одобрил Лыков, сверля пивного торговца взглядом. — Ну? Что еще за другие?
Тут он вспомнил догадку военного губернатора, что убийства на улицах творятся по приказу пекинской власти. И брякнул наудачу:
— Те, которые поручили Чуме резать непослушных? Чтобы свои испугались и начали домой возвращаться?
Тот кивнул.
— Так-так… Знаешь их?
— Угу. В китайской полиции имеются свои сыщики. Ни Порнек, ни Блук, ни сам Лединг для них не начальство. Подчиняются они только…
— Юйхундэ? — спросил коллежский регистратор. — Он ведь на самом деле руководит китайской полицией?
— Кабы так, — вздохнул Быдлов. — Там другой человек есть, настоящий, а не подставной. Имя ему Тунитай.
— Впервые слышу, — удивился Сергей Исаевич, и вполне искренне.
— Погодите, дайте с мыслями собраться, — взмолился арестованный. — Голова в ставку идет, моя голова!
Он немного отдышался и продолжил:
— Те сыщики преданы Тунитаю как псы. Разорвут в клочья любого по его команде. И народ отборный — все владеют секретными приемами китайской борьбы, голыми руками вооруженного одолеют. К ним и подойти-то боязно.