Как всегда, спокойный и собранный. Для него этим утром не произошло ничего сверхважного.
Только для Клер, но не для Кэла. Вот что упорно втолковал ей Роб.
Твердым голосом человека, который знает, что говорит, хотя и не получает от этого никакого удовольствия, Роб заключил:
– Так вот, если вдруг окажется, что через неделю Кэл планирует очередной отъезд, он не задумываясь уедет, а Клер останется здесь, несчастная и одинокая.
– Ну а вдруг он больше не уедет? – неосторожно предположила Шина.
– Да уедет он! В том-то и дело! Как и дюжину раз в прошлом! Непременно уедет!
– Значит, она должна ехать с ним.
Роб посмотрел на нее, как на взрослого ребенка:
– Речь идет не о загородной прогулке, а о суровых и беспощадных горах, где на каждом шагу людей поджидает смертельная опасность.
– Я знаю только одно, – заупрямилась Шина. – Если бы я была его женой, то ни за что бы не расставалась с ним.
– И что у вас там произошло, в этой хижине? – подрезал ее Роб.
– Что?!
– Ты говоришь, что последовала бы за Кэлом даже в горы.
Она выдавила из себя смешок:
– Не болтай глупости. Я говорю о Клер, а не о себе. Если она так несчастна, оставаясь одна, то пускай едет с ним. Если не захочет карабкаться с ним по горам, пусть дожидается его в местных селениях. А что касается хижины, так я могу повторить: мы съели этот жуткий омлет. Потом Кэл вернулся к своей работе, а я поработала над статьей.
Пристыженный, Роб покраснел:
– Прости, дорогая, я спросил в шутку и не хотел тебя обидеть.
– Я себе этим голову забивать не намерена. У меня и без того забот полон рот, и основная – когда он даст мне интервью.
На лице Роба промелькнула ехидная усмешка.
– А этот синяк под глазом ты заработала, защищая свою женскую честь?
– От Кэла? Скажи честно, ты в состоянии представить себе подобную сцену?
– Нет, – признался Роб.
Лед может и оттаять, подумала Шина. А может и треснуть.