Сейчас он сошел бы за стильный топик, не будь полосатый сине-зеленый ситец таким линялым и застиранным. В темноте одевалась, что ли?
Карине, кстати, было плевать на собственный внешний вид. Она стояла на балюстраде – мелкая, тощая и решительная, как минитанк. Очень мини-мини-танк.
– О-па!
И она сделала отличное колесо, хоть и не до конца распрямила коленки, а потом шумно выдохнула, шагнула вперед и резко нагнулась – оперлась руками о балюстраду, переворот! И вот она уже снова на ногах и даже не запыхалась.
Это было по-настоящему здорово, Люсия чуть в ладоши не захлопала. Но только она подняла руки, как аплодисменты раздались у нее за спиной."
"Девочки обернулись. По лестнице только что поднялись двое взрослых – пожилая женщина и средних лет дядька. Дядьку Люсия знала – Марк Федорович однажды водил их в поход и еще руководил какими-то спортивными секциями в школе. А невысокую пожилую даму с красиво уложенными белыми волосами с парой темных прядей она видела впервые.
– Почему одни? – строго спросил Марк, но женщина успокаивающе тронула его за плечо.
– Не ругай их, – попросила она. – Ноги целы, вот и бегают, счастливицы. Мой Валерик и рад бы, да теперь уже не сможет… на одной-то ноге.
– Карина пришла к гимнастам проситься, – сообщила взрослым Люсия.
Карина попятилась, словно хотела спрятаться за Люськой. От Марка Федоровича это не укрылось.
– Вот как? – шутливо удивился он. – Строгая, наверное. И кто у нас тетя? Волшебница? Предупреждать надо.
Карина засмеялась.
– Не тетя, а муж, и не волшебница, а волшебник, – ответила она.
Люська совершенно не поняла, о чем это они[4]. А Карина вдруг погрустнела.
– Не разрешит, – вздохнула она. – В бассейн не пустила, на лыжи тоже… Даже в школу нельзя мне.
– Только хныкать не надо, – сурово нахмурилась дама. – Подумаешь, не пускают. Ты же живая-здоровая, руки-ноги-голова на месте. И у тебя еще все впереди, только сдаваться нельзя. Проси, требуй, бери без спроса. В конце концов, сама всему учись.