На тропе Луны

Знаешь, сколько на свете людей, которые… – ее голос дрогнул, – инвалиды, калеки или просто тяжело больны? Но они способны многого добиться, если захотят. А ты тем более сможешь, особенно если реветь не будешь. Как захочешь плакать – сразу разозлись. Это, поверь, часто помогает.

Она продолжила бы свой странный монолог, но Марк Федорович снова успокаивающе накрыл своей большой ладонью ее тонкое морщинистое запястье. И спросил у Карины, как ее фамилия.

– Кормильцева? – Он задумчиво сдвинул брови, шумно и некультурно втянул носом воздух, словно внюхивался.

 – Вот оно как… А твою тетю зовут Лариса Алексеевна? Надо мне с ней поговорить, а то не дело, когда такая большая девочка в школу не ходит. Ты читать умеешь?

Сейчас Карина фыркнула бы ему в лицо, но тогда она была хоть и дикой, но запуганной, не обнаглевшей. Поэтому девчонка скривилась, молча взяла книгу, лежащую на парапете, и протянула Марку. Тот присвистнул:

– «Небесные механики»[5], замечательное чтение. И ты все тут понимаешь?

– Угу, моя любимая – «Сказка о Королевстве Кривых Пространств», а вот «Сказка о сожжении Александрийской библиотеки» неправильная какая-то…

– Что же правильного, когда книги жгут, – согласилась дама, с любопытством всматриваясь в Карину.

 – Те, кто так поступает, – варвары, они сами должны в огне гореть. Из этой серии еще сборники есть, читала?

Карина кивнула.

– Жалко, про Мебиуса нет, – сказала она, – а фокус с лентой я умею делать…

Марк и дама переглянулись. Они еще пару минут поболтали, а потом Марк Федорович распрощался с дамой и проводил девочек до Крылаткиного тупика, на прощанье снова пообещав Карине, что поговорит с ее тетей.

Правда, в секцию Карина так и не попала. Но осенью Лариса отдала племянницу в школу – почти в девять лет, зато сразу в третий класс. Удивленной Люсии пришлось потесниться на позиции лучшей ученицы. Да еще и (из-за Митьки!) прослыть подругой «этой чокнутой Кормильцевой» – молчаливой, но запросто взрывающейся то словом, то кулаком.

Люсия прекрасно понимала, что косвенной причиной неудобств в ее жизни стала та давняя встреча у Дворца культуры.

Но от нее была и польза – в Люськиной голове накрепко засел рецепт выживания и успеха: «Захочешь плакать – разозлись».

Воспоминания отвлекли Люсию от грустных мыслей и успокоили. Причиной ее дурного поступка, и ее трагедии заодно, была злость. А кто зародил в ней эту злость? Конечно же странная тетка, которую они с Кариной встретили когда-то у Дворца культуры. Вот во что вылилось это «не плачь, а злись».